— Молчишь? — Клюев шагнул ко мне, хрустя осколками. — Правильно молчишь. Потому что сказать тебе нечего. Ты ноль, Вишневская. Пустышка в красивой обёртке. Завтра же… нет, сегодня! Я звоню в санэпидемстанцию. Я звоню губернатору. Тебя вышвырнут с «волчьим билетом». Ты к кухне на пушечный выстрел не подойдешь! Будешь в столовке на трассе посуду мыть!

Он сплюнул на пол, прямо рядом с моей туфлей.

— И дружка своего предупреди. Будете знать, как кататься не понятно где, вместо того, чтобы выполнят свои прямые обязанности!

Он развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что с полки упала банка с перцем.

Тишина, наступившая после его ухода, была страшнее крика.

Я чувствовала на себе взгляды.

Мой авторитет, который я по кирпичику строила годами, рухнул за одну минуту. Я больше не «Снежная Королева». Я — «дура, которая влюбилась и пересолила или заболела и пересолила. Какая теперь разница». Я профнепригодна.

Воздух в кухне стал невыносимо тяжелым. Я больше не могла здесь оставаться. Не могла видеть эти взгляды.

Я сорвала с головы колпак, бросила его на стол и, не говоря ни слова, бросилась к двери в кладовую сухих продуктов.

— Марина Владимировна! — крикнул кто-то мне вслед, кажется, Люся.

Я не обернулась, а влетела в тесную комнатку, заставленную стеллажами с мешками муки, крупами и сахаром. Захлопнула дверь. Дрожащими пальцами повернула замок. Всё.

Я сползла по двери вниз, на холодный кафельный пол и обхватила колени руками. Слезы, горячие и злые, брызнули из глаз.

Я плакала не из-за Клюева. И даже не из-за испорченного блюда. Я плакала от бессилия. От того, что моя броня оказалась картонной, что я болею, что я устала, что я одна против всего мира в этом чертовом лесу.

Я рыдала, уткнувшись лицом в колени, размазывая по лицу тушь и остатки гордости. Железная леди расплавилась. Осталась только маленькая, испуганная женщина, которая очень хотела домой, но у которой больше не было дома.

Вдруг ручка двери дернулась. Кто-то пытался войти.

— Уйдите! — крикнула я срывающимся голосом. — Я занята!

Щелчок.

Я забыла, что замок в кладовой это одно название, его можно открыть снаружи простой отвёрткой.

Дверь медленно открылась. Я подняла заплаканное лицо, готовая кинуть в вошедшего пакетом с гречкой.

На пороге стоял Михаил.

Он был в своем неизменном свитере, огромный, заслоняющий собой весь проем. В руках он ничего не держал, ни ключа, ни оружия. Только спокойствие.

Он увидел меня. Сидящую на полу, в грязном кителе, с красным носом и черными потеками туши под глазами. Вокруг меня валялись мешки, а я выглядела как королева помойки после свержения.