Михаил замер. Он поднял на меня затуманенный страстью взгляд. Его грудь тяжело вздымалась. На секунду в его глазах мелькнуло непонимание и даже тень разочарования. Он, видимо, ожидал отказа. Решил, что я передумала.

Я смотрела ему в глаза, чувствуя, как колотится его пульс под моей ладонью.

— Подожди! — выдохнула я ему прямо в лицо, переводя дыхание. — Тут я сама.

Я медленно провела ладонью по его плечу, спускаясь к груди.

— Эти пуговицы мне ещё нужны, — прошептала я с лукавой улыбкой. — Где я в лесу найду запасной комплект?

Михаил выдохнул, и уголки его губ дрогнули. Он улыбнулся без капли того сарказма, который был у него на все случаи жизни. В этой улыбке было столько нежности, что у меня защемило сердце.

Он убрал руки, давая мне свободу действий, но не отступил ни на миллиметр.

Я медленно начала расстёгивать китель. Пуговица за пуговицей. Я не отводила взгляда от его глаз, превращая этот процесс в самую интимную дегустацию в нашей жизни.

Щелчок. Первая пуговица вышла из петли.

Михаил наклонился и коснулся губами открывшегося участка кожи у ключицы. Щелчок. Вторая пуговица.

Его поцелуи спустились ниже, к ложбинке на груди, заставляя меня выгибаться навстречу.

Наконец-то, последняя пуговица. Китель распахнулся.

— Ты сводишь меня с ума, — прохрипел он, подхватывая меня удобнее и неся к разложенному дивану, который стоял в углу.

— Взаимно, Медведь. Взаимно.

Когда мы упали на мягкий диван, мир сузился до размеров этой комнаты. Не было больше ни прошлого с его ошибками, ни будущего с его неопределённостью. Было только «здесь и сейчас».

Его руки на моём теле были везде. Грубые и нежные одновременно. Он целовал меня так, словно хотел выпить до дна. И я целовала его в ответ.

Я чувствовала каждый шрам на его плечах, каждый бугорок мышц. Я гладила его спину, зарывалась пальцами в волосы, кусала губы, еле сдерживаясь.

— Миша… — я выгнулась дугой, когда его губы нашли особенно чувствительную точку на шее.

— Я здесь, — шептал он, нависая надо мной. — Я держу тебя.

И он действительно держал. Не давал упасть в бездну, но позволял лететь.

* * *

Мы лежали, обнявшись, укрытые сбившимся пледом, я положила голову ему на грудь и слышала, как постепенно успокаивается его сердце.

В темноте было тихо, только ветер шумел в соснах за окном.

Мне очень хотелось, чтобы время остановилось, и я могла вдоволь насладиться моментом. Вдруг наступит завтра и заберёт у меня его или снова придётся бежать куда-то.

— Пуговицы целы? — пробормотал он сонным голосом, поглаживая меня по плечу.

Я тихо рассмеялась, уткнувшись носом в его грудь. Теперь я снова чувствовала запахи. От него пахло счастьем, как бы глупо это не звучало.