Михаил вдруг подался вперед, снова входя в круг света. Его лицо оказалось совсем близко. Я видела каждую морщинку и каждый шрамик на его коже.

— Я и есть грубиян, — его голос стал хриплым и низким. — Просто иногда… с хорошими настройками.

Он протянул руку и осторожно, почти невесомо, убрал прядь волос с моего лица. Его пальцы коснулись моей щеки, и меня словно током ударило.

— Миша… — выдохнула я, и это прозвучало не как предупреждение, а как просьба.

Он замер на секунду, словно давая мне шанс отступить, снова надеть маску «Снежной Королевы». Но я не двинулась и смотрела на его губы и понимала, что никакой мишленовский десерт не сравнится с тем, что я хочу сейчас попробовать.

Я прекрасно понимала, что между нами происходит. Эта искра пронеслась ещё с первого дня нашей встречи, но мы пряталась за стеной иронии и сарказма, которую каждый старательно выстроил за годы своей жизни.

Михаил наклонился и поцеловал меня.

Я ожидала напора, страсти. Но поцелуй был удивительно нежным и осторожным. Словно он боялся разбить меня, как хрустальную статуэтку. Его губы были теплыми и мягкими, с слегка сладковатым привкусом вина.

Мой внутренний контролер, который годами диктовал мне, что делать, уволился без выходного пособия. Я закрыла глаза и подалась навстречу, отвечая на поцелуй. Мои руки сами собой легли ему на плечи, потом пальцы скользнули по щекам.

Мы были абсолютно разными, словно лёд и пламя. В этом поцелуе было отчаянное желание тепла, которое гнало нас друг к другу через снежную бурю.

Свеча дернулась и погасла, оставив нас в полной темноте.

* * *

Проснувшись, я открыла глаза. Комната была залита бледным зимним солнечным светом. Я лежала в широкой кровати, укрытая пушистым одеялом. На мне была футболка Михаила, огромная и серая, в которой я тонула, как в палатке.

События вчерашнего вечера всплыли в памяти яркими вспышками. Свечи. Исповедь. Поцелуй. Темнота…

Я сладко потянулась. Впервые за много лет я выспалась. Подъём был не по будильнику, не с мыслями о меню на завтра, я просто выспалась.

Такая маленькая, но не доступная слабость для взрослого человека, как здоровый крепкий сон, мне была не доступна. Ведь профессионал не мог себе позволить спать по восемь часов в день.

Я встала и босиком пошлепала на кухню, кутаясь в футболку.

Миша спал в гостиной, на том самом синем диване. Он не стал пользоваться ситуацией, а уступил мне кровать. Рыцарь в свитере с оленями. Одна нога свисала с дивана, рука закинута за голову. Во сне он казался моложе и милее. Я залюбовалась его мягкими чертами лица спящего мужчины. Надо запомнить его таким, пока снова не проснулся «медведь».