* * *

Дорога напоминала манную кашу, сваренную стажёром в первый день практики вязкая, с огромными комками и вызывающая непреодолимое желание кого-нибудь уволить. Только вместо комков были ледяные ухабы, а вместо кастрюли японский внедорожник Михаила, который он ласково называл «малышом», хотя по габаритам и грации это был натуральный броневик.

Я вцепилась в ручку над дверью так, что побелели костяшки пальцев.

— Лебедев, — процедила я, когда машину в очередной раз подбросило, и я чуть не прикусила язык. — Мы точно едем за продуктами? По моим ощущениям, мы едем хоронить труп. Причём мой.

Михаил, вальяжно развалившийся на водительском сиденье, лишь усмехнулся. Он вел машину одной рукой, причём с таким спокойствием, словно мы катились по идеальному автобану где-нибудь в Провансе, а не пробивались через карельскую чащобу.

— Марина Владимировна, расслабьтесь. Хорошая еда требует жертв. Вы же сами говорили: «Путь к идеальному вкусу тернист». Вот и ваш тернист. Привыкай.

— Я говорила про сложные техники ферментации, а не про ралли по заснеженному лесу! — огрызнулась я, поправляя идеально уложенный шарф, который предательски сползал. — Если Клюев узнает, что его «императорский ужин» добывался в таких условиях, он подавится от зависти к нашему героизму.

— Клюев подавится в любом случае. Главное, чтобы не нашей стряпней, — философски заметил Михаил.

Он вдруг протянул руку и, не отрываясь от дороги, поправил воротник моего пальто, который замялся под ремнем безопасности, да, я снова оказалась в пальто, мы едем к поставщикам, а не на рынок. Нужно создавать впечатление серьезных людей.

Пальцы Михаила на секунду коснулись моей шеи. От этого мимолётного прикосновения меня словно током ударило. Я дернулась, но не отстранилась.

— Дует, — коротко пояснил он, возвращая руку на руль. — А вам, Марина, болеть нельзя. Вы у нас национальное достояние санатория. Голос пропадёт, кто будет на официантов кричать? Скучно же станет.

— Я не кричу, — буркнула я, чувствуя, как предательски краснеют щеки. — Это, между прочим, инструмент управления. Как дирижерская палочка. Кто будет порядок наводить, вашем тихом и милом болоте?

— Конечно. Только ваша палочка иногда превращается в хлыст.

Мы свернули с того, что условно называлось дорогой, на лесную просеку. Ели здесь стояли стеной, нависая над капотом тяжелыми снежными лапами. Связь на телефоне мигнула и погасла, превратив мой последний айфон в бесполезный кусок стекла и металла.

— Приехали, — объявил Михаил, тормозя у покосившихся ворот, за которыми виднелось крепкое фермерское хозяйство.