Приехав к дому прекрасной девы, Скирнир старается её подкупить, потом угрожает убийством, а после – проклятием. Последнее для Герд было страшной угрозой, и она согласилась.
Герд сказала:
«Барри зовётся
тихая роща,
знакомая нам;
через девять ночей
там Герд подарит
любовь сыну Ньёрда».
После того, как сватовство завершилось успешно, Скирнир и не подумал вернуть меч хозяину. По слухам, меч оказался в чертогах великана Сурта, а, по преданию, именно только это оружие могло помочь справиться с силой огненных великанов Муспельхейма, когда наступит время битвы Рагнарёк. Вот как об этом пишет Снорри в Младшей Эдде:
…Вот почему Фрейр был безоружным, когда он схватился с Бели[48] и убил его оленьим рогом. Тогда сказал Ганглери: «Странно мне, право, что такой знатный воин, как Фрейр, решился отдать меч, не имея второго, такого же. Он понёс оттого немалый урон, сражаясь с тем, кого называют Бели. Верно, пожалел он тогда о мече». Тогда Высокий отвечает: «Невелико дело была та схватка с Бели, Фрейр мог убить его и кулаком. Но настанет час, пойдут войною сыны Муспелля, и тогда вот бедою покажется Фрейру, что нету у него меча».
Во время битвы Рагнарёк великан Сурт и его воинство вступили в битву последними. Фрейр, как сила жизни, как страсть к жизни, как процесс воспроизводства и самовосстановления природы, был той единственной силой, которая может выступать противником для всепоглощающего первозданного огня. Но Фрейру нечего было противопоставить своему противнику кроме самого себя, и он погиб.
Бог Локи в «Перебранке» не обошёл упрёком своим и это событие:
«Ты золото отдал
за Гюмира дочь
и меч свой в придачу;
чем драться ты будешь,
коль Муспелля дети
сквозь Мюрквид[49] поскачут?»
Бог Фрейр лишился своего оружия только потому, что так велела его природа: она автоматически расставила приоритеты, определив, что главное, а что не главное. Природа бога плодородия не дала увидеть в слуге Скирнире вора и обманщика – у ванов нет таких понятий, поскольку их нет и в природе. Хотя боги неоднократно говорили сыну Ньёрда, что его слуга не совсем достоин быть рядом с таким богом, как он, но ванское безмерное великодушие не давало возможности увидеть это.
Однако там же, в «Перебранке Локи», Фрейр получил защиту от благороднейшего бога Тюра:
Тюр сказал:
«Фрейр самый лучший
в чертоге богов
воинственный всадник;
не обижал он
дев или жён,
отпускал полонённых».
А что же история любви бога Фрейра? Она, по счастью, имела счастливое продолжение: Герд полюбила бога плодородия. Однако асиньей она не стала. Их дом описывают как совсем небольшое пространство как раз в тех местах, где они встретились впервые, в роще Барри, недалеко от Ванахейма. Там у Герд небольшой аптекарский садик, где она выращивает лечебные травы. «Малый двор», который является домом молодых влюблённых богов, говорит нам об очень многом. Во-первых, их чертоги не в Асгарде, а значит, этот брак, как предполагал Фрейр изначально, асами не был «одобрен». Во-вторых, такое соединение древней памяти Герд и силы плодородия Фрейра было ограничено лишь малым объёмом реальности, закрытым от воздействия на него, но и сам дом Герд и Фрейра скорее исключение из общих правил существования миров: древняя память великанши и безоружная теперь ванская природа – это не то соединение, которому боги-асы могут позволить существовать повсеместно. Закрытая и удалённая от всех реальность, где Герд выращивает травы, – это особая форма колдовского существования, где древняя и вечная память может безопасно проявляться в особой форме своей магии. Ванская природа бога Фрейра может выполнять функцию бога Света, но всегда на очень ограниченном пространстве. Его сила позволяет увидеть нечто феноменальное в мирах, нечто такое, что прошло «естественный отбор» и доказало право на жизнь. Но престол Одина, престол верховного бога, предназначен не для этого: бог, знающий добро и зло, будет поддерживать равновесие в системе миропорядка между всем существующим, а не только феноменальным. Фрейр видит своё, а Один видит больше. Поэтому престол Хлидскьяльв предназначен для Одина и только для него. Помните об этом – канал Фрейра и сила его не для власти. Она для иного.