Ах да! Еще под завалами скончался самый завидный холостяк — Габриэль Блан. Трагедия! Такая трагедия! Если не знать, что Дрейк заблаговременно выкрал подходящее тело какого-то неизвестного из морга, а Мастер Масок слепил достоверную личину, сделав его копией Габриэля. Такой крайне побитой копией с пробитым черепом. Всем вместе нам удалось собраться лишь глубокой ночью. Пока Бигсби ссорился с Аликом за право заварить чай, Саманта напевала в душе, обессиленный Габриэль спал без задних ног, а Дрейк бодро отжимался в уголке, радуя сестричек Кая до состояния эйфории, я схватила деда и попыталась допросить. Наивная! Проще сокрушить крепостную стену глаголами в повелительном наклонении, чем добиться вразумительных ответов от самого скрытного на моей памяти мужчины. Уверена, что дед и дальше отпирался бы: мол, это мне послышалось, и слово «дочь» вырвалось в совершенно ином контексте, но тут крайне вовремя в наш тет-а-тет влез Тони. — Детка, если Дрогорад и дальше будет упрямиться, как старый осел с поклажей, то приходи ко мне. Я с превеликим удовольствием перескажу тебе эту историю, — вызвался пройдоха, поигрывая бровями. Мы с дедом в красках представили, что, как и с какими интонациями способен рассказать Тони, переглянулись, и дед проиграл эту партию игры в молчанку. Для начала он поведал о том, как познакомился с моей мамой, но сперва достал из верхнего ящика шкатулку с фотографиями, потому что во многое случившееся с ним было крайне затруднительно поверить. — Я не знал, к каким силам взываю, пока не пришел мой час расплаты, — покаялся он. Будучи молодым да зеленым пацаном, отец получил в наследство от троюродного дяди печатку (кстати, надо отобрать ее у Тони, а то сам он и вовсе не планирует возвращать артефакт обратно). Печатка позволяла немагу творить чудеса, чем отец активно пользовался какое-то время. Беря выгодные заказы, он собрал достаточно денег и выкупил этот книжный магазин на улице Великих домов, женился, обзавелся потомством и… — Однажды я возвращался домой и по дороге почувствовал дикую усталость. По пути артефакт выпил из меня больше сорока лет жизни. Когда твоя мать открыла дверь, она посмотрела в лицо старика и не узнала в нем своего молодого мужа, — вздыхал Дрогорад. — Я попытался объяснить ей, но… Но моя мама не смогла принять случившееся и предпочла просто вычеркнуть этот неудобный факт из своей жизни. Из моей жизни. Из жизни нашей семьи. Все фотографии отца были сожжены, воспоминания стерты, а отец стал дедом. Чуток пришибленная семейной историей,