мою попортить вздумал, — причитала госпожа Вьер, наблюдая представление снизу, из первых рядов собравшихся зевак, к которым периодически и обращалась. — Люди добрые, это что же такое творится? Без свадьбы и выкупа… Под шумок сразу в постель поволок! «Люди добрые» с наслаждением следили за разворачивающейся среди белого дня трагикомедией и делали ставки: «упадет али просто кастрируют». Сам «подлюка» притягивал взгляды прохожих обтянутым красными труселями задом, сучил волосатыми конечностями и судорожно цеплялся за конец импровизированной веревки. Веревку связали из простыни и «чтоподрукупопало». Видать, пылкие влюбленные так перепугались внезапно нагрянувших с проверкой родственников, что в мозгах обоих что-то перещелкнуло и помутнело. Зачем еще связывать в одну ленту простыню, штаны, рубашку и гигантского плюшевого медведя? И ладно бы, косолапый болтался внизу этой лестницы для побега, так сказать, играя роль якоря, но нет… Игрушечный монстр оказался в середине цепочки и эту самую цепочку беспощадно разорвал, заставив незадачливого воздыхателя голо — простите, гордо — реять в районе второго этажа. С боевым кличем: «Ах ты, окаянный!» на нижний балкон выскочила вооруженная веником бабушка и принялась охаживать любителя хорошеньких девушек. Тот горько взвыл и, кажется, мысленно дал себе зарок больше ни-ни! В смысле, никогда не линять от подружек через балкон. — Бабушка, не надо! — взвизгнула перепуганная Марта, перегибаясь через перила. — Ха-ха! — гремел на всю улицу отцовский бас. — Врежь ему! — скандировали зеваки. — Пирожки! Горячие пирожки, — подключился невесть откуда вылезший зазывала. — С повидлом, с рисом, с мясом… — Бежим! — скомандовал выскочивший из подъезда Кай, хватая меня за руку. И мы рванули прочь. К слову, это оказался промах номер два. — Куда бежим? — деловито уточнила я, точно послушный прицеп, заворачивая за угол. — Увидишь! — весело крикнул Кай. Что-то в его интонации уже тогда подсказало здравому смыслу, что вот конкретно меня конечный пункт нашего путешествия в восторг не приведет. И ведь оказалось правым на все сто! Но это что-то (допустим, интуиция) было оглушено монтировкой и присыпано мусором в соседней подворотне, едва приятель вытащил из кармана сумки большую термокружку кофе с корицей и отдал мне. — На вот, взбодрись. — Кай, ты святой! — радостно пискнула я. Впрочем, как только мы дошли и намертво застряли в очереди, желающей пропихнуть свои телеса в жаркое театральное нутро, Кай был лишен нимба и задвинут в черный пантеон мелких