Кто по отдельности, кто в большой компании. Загибали пальцы, подсчитывая, сколько теряют в связи с этой дурацкой реконструкцией и выселением. Ругали власть, допустившую этот беспредел, а после… После неизменно складывали с себя ответственность за борьбу и поминали деда. «Вот если бы твой дед…» Вот если бы я смогла с ним связаться, то не дергалась бы так сильно. Оптимизм оптимизмом, но люди, не погнушавшиеся подставить меня, чтобы иметь рычаг давления на деда, взявшего на себя роль борца за улицу, способны на многое. На много отвратительных поступков. Всемилостивые Предки! Я очень рассчитываю, что с дедом все в порядке. Пусть с ним будет все в порядке! Мозг кипел и отказывался работать. Желудок настойчиво ныл на одной голодной ноте. Здравый смысл подсказывал, что зря я выбрала кондитерскую, где постоянно сновали посетители, галдели дети и взрывались от хохота компании моих сверстников. Но что поделать, если из дома меня выгнали презрительные шпильки. И ладно бы, там были только подколы от сестры. В конце концов, за свою короткую жизнь я успела скопить парочку миллионов. Парочку миллионов претензий от Каролины Локвуд. И приобрела какой-никакой, но иммунитет. Однако впервые на моей памяти ворчать начала мать. Дело было накануне вечером, делать было нечего. Поправочка: ей было нечего делать. Каролина сбежала на свидание, а я засела в комнате, обложилась книгами и не теряла присутствия духа вкупе с верой в свои возможности расшифровать птичий язык крючкотворов, отказавших в коллективном обращении. И мне бы вспомнить: неприкаянный родитель сразу начинает терзаться муками совести, посыпать пеплом голову и донимать детей воспитательным процессом, чтобы успеть вовремя подсунуть любовный роман или подсуетиться с просьбой связать ему шарф, но увы… — Дочь! — тоном «я жизнь прожила, я знаю» позвала Милена Локвуд, обходя книжные завалы в моей комнате. — Тебе нужно найти другое хобби! — Зачем? — совершенно искренне удивилась я. — Мне нравится это. — В том-то и проблема! — воскликнула мама, затягивая поясок махрового халата. — У тебя одни книги на уме. О мальчиках когда думать начнёшь? Я в твоем возрасте бегала на свидания, гуляла по ночам и уже начала целоваться с отцом Каролины, а ты? — А я не шарахаюсь по вечеринкам, не пью с подружками в барах, не позорю тебя перед соседями и не планирую огорошить новостью «мама, я залетела»! Но если кто и рассчитывал на слезы умиления, фанфары и именной приз с надписью «ты идеальная дочь!», то только не я. — Вот именно! — всплеснула