руками матушка. — Дочь, о чем в старости вспоминать собираешься? О том, как сидела в обнимку с книгами ночи напролет? Что внукам расскажешь? Это если у тебя, конечно, будут внуки! Я скрестила руки на груди и поспешила увести разговор с неприятных рельсов: — Так, драгоценная родительница, шла б ты спать, а? И она действительно пошла, но только после получасовой нотации о скоротечности юности и том, что мне пора обзавестись сердечным опытом. Предки, ну почему родители никогда не бывают довольны своими чадами? Что за извечная страсть переделывать и ломать? — Ты занимаешься этим отказом? — наконец, заметила мама исчерканные пометками листы, и ее тон стал категоричным. — Я запрещаю тебе лезть в это дело, слышишь? Хватит и того, что меня донимает стража в связи с исчезновением Алинара. — Но… — И никаких «но», юная леди! — мама «умеет» ставить точку в разговоре. Она же жизнь прожила, она все знает. А я что? Я идеальная дочь, поэтому с утра пораньше собрала учебники, свои записи, все распечатки, что удалось добыть за эту неделю, и перекочевала в кафе неподалеку. С глаз долой — родители спокойны. Но мамина реакция настораживала. Нет, Милену Локвуд сложно было отнести к разряду здравомыслящих женщин. Начнем хотя бы с того, что отцы в нашей семье, как коты. Не приживались. Первый брак случился из-за минуты страсти и отсутствия средств защиты под рукой (впору вспомнить стратегические запасы презервативов в сумочке Джулии Белл и мысленно посетовать). Брак начался с пышной свадьбы и скончался в муках скандала аккурат перед рождением моей сестры, когда глава семьи был пойман в койке с маминым лучшим другом и спущен с лестницы. После этого наступило недолгое затишье, а потом эпическая встреча с моим отцом. Каролине едва стукнуло четыре, когда Милену Локвуд повторно повели под венец, а через пять месяцев после еще одного особо пышного венчанья родилась я. Мой отец не стал опускаться до мужеложества с мамиными друзьями, а просто тихо и интеллигентно исчез на моем третьем году жизни, оставив вместо себя деда. В доме не сохранилось ни его фотографий, ни вещей — мама вытравила из своей жизни все, что напоминало об этом человека. Даже имя. Далее был муж под номером три: игрушечная лошадка-качалка и два похода в парк — вот и все, что сохранила моя детская память об этом человеке. Номера три сменил номер четыре, но и там что-то не заладилось, а спустя семь лет женского одиночества на пьедестале бывших мужей появился пятый. С этим вообще презабавная история вышла: пятый муж так проникся