когтей и дурости. Вам доводилось когда-нибудь собирать ртуть из разбитого градусника? Так вот, ответственно заявляю, что кот в прыжке становится ртутью и обретает суперспособность выскальзывать из рук. На счастье кота, Габриэль оказался умнее, и пока я безуспешно ловила воздух в том месте, где еще недавно был воинственно настроенный котик, мужчина просто выставил ногу и отодвинул горшок с кактусом в сторону. Кот благополучно приземлился на крыльцо. Вот уж не знаю, что у него переклинило в голове, но блохастый узрел в непростительной близости от себя человеческую ногу и с утробным шипением вцепился в штанину. — Зараза! — Габриэль дернулся, пытаясь скинуть четвероногого. Ночную тишину спящего города нарушил звук рвущейся брючины. Мужчина замер, кот воспрял духом и сделал кусь. Охая и причитая, я шустро наклонилась, перехватила усатую сволочь за шкирку и… И ничего! Я тянула, пытаясь отодрать кота от Габриэля. Кот отказывался отпускать ногу, предварительно не вырвав себе клок на память, желательно с куском кровоточащего мяса. Габриэль мужественно терпел и, кажется, мысленно зарекался иметь со мной дела. Разбойное нападение кота на человека окончилось полной и безоговорочной победой хвостатого. Под оглушительный треск ткани эта сволочь отделилась от ноги с обрывком штанины в когтях, сделала кульбит и вывернулась из моих рук. Полоснув напоследок всех, кто под лапу подвернулся, котейка проворно умчался в родную подворотню. Мы с Габриэлем проводили тварюшку злыми взглядами, потом посмотрели на прореху в штанине. Через дыру виднелась длинная кровоточащая царапина. «Очень надеюсь, что кот не страдал бешенством», — подумала я про себя, а вслух сказала совершенно другое: — Здесь понадобится зеленка, — потом посмотрела на рану еще немного и вздохнула. — Очень много зеленки и новые штаны. А еще парочка швов и внимание доктора… Габриэль, кажется, подумал в схожем ключе, поэтому заторопился домой. Мы скомканно пожелали друг другу спокойного остатка ночи, после чего мужчина похромал по ступенькам вниз, а я прижала кактус и открыла входную дверь. Стянула пальто, сбросила туфли и только тут почувствовала ее — атмосферу скандала. Атмосфера стояла в коридоре, сложив руки на груди, давила на психику, кривила губы и имела вид разбуженной Каролины в мятой пижаме с единорогами. Сестра придирчиво осмотрела меня, начиная от макушки, еще сохранившей остатки шпилек и прически, и заканчивая подолом платья а-ля «глядите, я павлин!» — Так… Так… Так… — протянула Каролина голосом ведьмы из