— Распоряжусь, — пообещал дед.

— И хватит замалчивать проблемы, — добавил я. — Космос — штука сложная, это все давным-давно поняли, а выпячивание побед однажды приведет к фрустрации от несоответствия демонстративной легкости и обилия неудач.

— Распоряжусь, — кивнул дед и на это.

На второе я выбрал антрекот с пюре, мама — котлету из индейки под гречку, дед Паша — бифштекс с гарниром в виде зеленого горошка, а Андропов — вареники с творогом.

— Французы деньги с Наполеоном из обращения вывели, — поделился новостью дед.

— Стремительно деградируют, — оценил я успехи президента Помпиду.

— Глобализируются-европеизируются, — кивнул дед Паша.

— Уроды, — припечатала мама. — Так все хорошо шло, дружили, а теперь это Помпиду вылезло.

Мы с мужиками хохотнули.

— В Гаити президент новый, — сменил тему дед Юра. — Молодой, энергичный, девятнадцатилетний. Рекорд!

— Предлагаю перенять передовой гаитянский опыт и перебить рекорд при помощи меня! — подсуетился я.

— Успеешь еще, — хрюкнув, отмахнулся Андропов. — К командировкам морально готов? Товарищи по Соцблоку дуются, гастролей просят, хотя бы ограниченных — по столицам.

Мама грустно вздохнула, но влезать не стала — всё понимает.

— Не раньше осени, — покачал я головой. — У меня съемки всё лето, параллельно с отдыхом в «Орленке» с Нарухитой и личной свадьбой.

— Совсем большой стал, — умилилась «свадьбе» родительница.

Они с Виталиной платье свадебное уже потихоньку шить начали — бабушка Эмма нашептала, по очень большому секрету.

— Но а так-то съездить не против, — пожал я плечами. — Олю с собой возьму, на правах опытной гастролерши по союзным странам.

— Возьми, — одобрил дед Юра.

Доев, попрощались, и мы с дедом Пашей и мамой отбыли в родной совхоз.

Утром на позицию водителя вернулась Виталина, и мы поехали в Москву, продолжать вершить великие и не очень дела. Радио от музыки перешло к новостям:

— В ходе весеннего наступления, состоящего из трех наступательных операций: Тэйнгуенской, Хюэ-Данангской и «Хо Ши Мин», северовьетнамской армии удалось разгромить лишенных поддержки капиталистов коллаборантов. Большая часть территории Южного Вьетнама, включая столицу — Сайгон — была занята Вьетнамской народной армией. Многолетняя кровавая война наконец-то закончилась! Ура, товарищи!

— Ура! — охотно гаркнул я. — Во деды, а — такая новость, а они — ни слова.

— Профессиональная деформация, — хихикнула Вилочка.

— Ставленник капиталистов, так называемый президент Нгуен Ван Тхиу, сбежал на Тайвань, прибежище китайских националистов, как только товарищи из Народной армии смогли пробиться к Сайгону. Очередная демонстрация трусости империалистических марионеток. Вместе с ним были эвакуированы остатки американского персонала. Огромное количество коллаборантов и предателей цеплялись за эвакуирующие американцев вертолеты, до последнего надеясь, что империалисты снизойдут до их спасения. Надежды оказались тщетными: предатели никому не нужны, и американцы открыли по ним огонь. Двадцать шестого апреля северовьетнамский танк Т-54, произведенный в СССР и переданный вьетнамским товарищам для помощи в защите от агрессивных империалистов, протаранил ворота резиденции президентов Южного Вьетнама и встал на лужайке перед дворцом. Брошенному заокеанскими хозяевами марионеточному правительству хватило остатков совести подписать капитуляцию. О ней было объявлено по радио и системам гражданского оповещения. Через час последние коллаборанты сложили оружие.