Вот дом Фурцевых, «Улица им. Политбюро, 1». Напротив — дом обычных совхозников, дом 2. Дальше у нас расположился товарищ Щелоков, дом 3. Напротив воткнул свой двухэтажный кирпичный коттедж с кокетливыми башенками товарищ Рашидов. Следующая пара принадлежит товарищам Кириленко и Черненко — еще не достроены, только недавно сюда перебраться решили.

— Половцы, печенеги, пленум, Черненко стелет линолеум речи! — громогласно продекламировал я, вызвав хохоток у следующих за мной дядей Димы и Жени.

Следующая пара — Гейдар Алирза оглы Алиев и Антон Ервандович Кочинян. Эти двое чисто землицу застолбили — во дворах кроме хлипких времянок ничего нет, потому что товарищи предпочитают жить в Москве и часто кататься с инспекциями в свои бывшие республики, надеясь подсидеть Джабара Расуловича Расулова, который теперь рулит тамошним округом: он по образованию доктор сельскохозяйственных наук, и ему поручено превратить те благодатные края в сельскохозяйственный рай.

Ну и в самом конце, напротив пока пустого пространства, на берегу пруда расположился дом товарища Цвигуна. Архитектура сперта у Судоплатовых: этаж один, зато какой! Свободный участочек, по словам деда, используется им в качестве легкой мотивации для паучьих игр: Цвигун из КГБ, Андропов тоже — логично, что личные отношения у них хорошие. А вот кому достанется «соразмерный» — этот вопрос волнует весь Кремль. Веселится деда Юра, разделяет и властвует. Мне, дай Красный бог, такой фигней страдать не придется — я своих «политбюрошников» с младых лет взращиваю.

Во дворе Председателя КГБ все было готово для небольшой посиделки: около беседки корпел над мангалом одетый в поварскую униформу товарищ грузинского происхождения, пара дяденек из «девятки» помогала хозяйке — Розе Михайловне, сорокасемилетней симпатичной, слегка утратившей с годами фигуру даме с прической «под Фурцеву» — накрывать на стол.

Роза Михайловна у нас дама не простая, а творческая — под девичьей фамилией, чтобы никто ничего не заподозрил (ха!) время от времени пишет рассказы и повести. Особой художественной ценностью не обладают, но у нас и похуже вещи порой издают — я бы охарактеризовал ее прозу как «еще немного, и могла бы пробиться без блата». Но ничего плохого в этом нет — рассказы и повести у нее созидательные, направленные на формирование характера Советского человека.

— Здравствуйте! — окликнул я ее.

— А, пришел уже! — поставив на стол тарелку с салатом, она с улыбкой помахала рукой в ответ. — Заходи, Сёма вот-вот приехать должен — задержался.

Я прошел через калитку, оставив «Девятку» снаружи — здесь свои найдутся, вон, в домике специальном сидят. Хозяйка усадила меня в беседку, и мы с ней минуты три потрепались о погоде и Первомае, сойдясь на том, что и то, и то нас устраивает.