— Ничего, — коротко ответил он.

Потеет, бледноват — нервничает.

— Скажите, Иван Андреевич, какое у вас мнение сложилось о непосредственном начальнике? — спросил я.

— Игорь Викторович — добрейшей души человек, — ответил секретарь. — Который всем сердцем радеет за успех порученного ему Партией дела.

— О как, — крякнул я.

— Но я позволю себе заметить, — сглотнув, продолжил Иван Андреевич. — Что радея «всем сердцем», Игорь Викторович порой забывает о прямых должностных обязанностях, предпочитая лежать на служебном диване и уклоняться от командировок и партийно-общественных мероприятий.

— Подытожим, — предложил я. — Иными словами — вы считаете товарища директора лентяем?

— Считаю! — как в омут головой бросился Иван Андреевич.

— Я протестую! — возмутился директор.

— Протест отклонен, — отмахнулся я. — Иван Андреевич, вы уволены.

— А⁈ — подпрыгнул на стуле секретарь.

— И заступаете на должность секретаря Василия Васильевича, — продолжил я. — Вы, Антон Антонович, — обратился к действующему секретарю заместителя директора. — Переводитесь на бывшую должность Ивана Андреевича. Действующая разница в окладах временно сохраняется. С завтрашнего дня объявляется эксперимент — в случае, если Игорь Викторович продолжит исполнять должностные обязанности халатно, нам придется его уволить. Товарищи, — окинул взглядом коллектив. — Прошу вас посодействовать вынесению непредвзятой и справедливой оценки компетентности Игоря Викторовича по итогам эксперимента. Ответственность за его проведение предлагаю возложить на глав отделов — вас как раз трое, товарищи. Вопросы? Замечания?

Таковых не оказалось.

— В таком случае объявляю внеплановое собрание закрытым, — решил я. — До свидания, товарищи.

И мы с Виталиной покинули конференц-зал, направившись к выходу. Одевшись в гардеробе, попрощались с дядей Геной и вышли на крылечко.

— Я за «конвасом», — проинформировал я Вилочку и быстро сбегал до машины, вернувшись с камерой. — Идем, — увлек ее во внутренний двор.

Здесь у нас гараж, пристройка для хозяйственных мелочей, подстанция — заодно питает парочку соседних домов — и пара скамеек под металлическим «грибком». Собственно курилка. Усевшись на скамейку, я включил камеру и направил ее на директорское окно.

— Понимаю, — заржала Виталина.

— Мало ли, — хрюкнул я.

Тут занавеска кабинета Виктора Игоревича зашевелилась, и высунувшаяся из-за нее рука открыла форточку.

— Время ловить с поличным! — решил я, и мы, не выключая камеру, вернулись в здание. — Скрытый захват курящего на рабочем месте директора! — скомандовал я дяде Гене.