Джон совершенно расистски гоготнул и одобрительно хлопнул меня по плечу. На фоне КГБшники грузили чемоданы в РАФик, к нам подошла Амаана и чмокнула меня в щечку. Поздоровалась.
— Мы ночевали в снежной норе, — похвастался Леннон. — Нужно было сойти на какой-то богом забытой станции посреди тайги, а наши чемоданы уехали, не дождавшись нас. Без них ехать дальше было нельзя, пришлось ждать обратный поезд, мы с Амааной выкопали яму под деревом. Хорошо, что у нее нашлись спички, иначе мы бы замерзли насмерть!
«Секретка» в полусотне метров от вас этого бы не допустила!
— А потом, — когда мы забрались в автобус, продолжил Леннон. — Мы на снегоступах шли пять часов по лесу, обходя волчьи тропы, и вышли к реке, где нас встретил на лодке дедушка Амааны.
А спереди, по бокам и позади шли спецназовцы — целую роту к операции привлечь пришлось. Но Джону об этом знать не обязательно.
— Четыре часа по воде, потом — сутки на оленьей упряжке! — продолжил он делиться впечатлениями. — Но я не жалел ни секунды — я же мужик, а не какой-то золотой мальчик из Оксфорда! У меня с собой четыре толстые тетради с заметками, как только вернусь домой, я сразу же превращу их в книгу!
— Отличная идея, Джон, — одобрил я. — Если хочешь, я помогу тебе с изданием — мистер Уилсон теперь работает на меня, помогает заключать контракты с «Pearson Longman».
Леннон похлопал глазами и громко заржал:
— Этот напыщенный болван? Я и представить не мог, что он падет так низко!
Я хохотнул, показывая, что понял и не обижаюсь — целый посол у пятнадцатилетнего пацана на побегушках, это же и вправду смешно.
— Могу я воспользоваться твоей студией? — спросил он. — Я сочинил песню, и хочу записать ее как можно быстрее. Одолжишь своих музыкантов? И я бы хотел, чтобы ты сыграл на гитаре — у тебя отлично получается.
— С радостью, — с улыбкой кивнул я, радуясь, что палец зажил. — Сложная?
— Не сложнее других моих песен, — покачал он головой.
— Как назвал?
— «Imagine», — ответил он. — Она о том, каким прекрасным был бы наш мир, если бы человечество объединилось.
— Отличный посыл! — одобрил я и посмотрел на часы. — В десять?
— Не уверен, что смогу проснуться так рано — мы проделали долгий путь, — усмехнулся Леннон.
— Тогда в полдень, — кивнул я. — А теперь, извини, я вас покину — детям пора спать.
РАФик остановился, и под гогот Джона и хихиканье Амааны и покинул интуристов, пересев в «Москвич» и отправившись домой. Какая удивительная эффективность у КГБшных «ловушек».
Проснувшись субботним утром, покосился на часы — половина девятого. За окошком шел мелкий снежок, настроение — отличное! Наконец-то звезда свалит за Занавес и начнет приносить моей любимой Родине пользу. Надеюсь, «битломаны» всего мира никогда не узнают, из-за кого Леннон попросил группу немного отложить запись альбома Let it Be — в моей реальности его в январе 70-го записывали, а половину этого месяца Джон благополучно проторчал в Союзе.