— Тоже верно, — вздохнула она. — Спасибо, что Лапина осадил.

— Это Екатерина Алексеевна, — покачал я головой. — Мне не по рангу властелинов телевизора осаживать, вон — отдельный канал пришлось строить, чтобы с ним не сталкиваться.

Майя рассмеялась.

— Вы знакомым не желающим считать себя советскими гражданами передайте, пожалуйста, что скоро в Израиль уехать не получится, — шепнул я ей. — Война там будет неизбежно. Если собираются — сейчас самое время.

— У меня таких знакомых нет, — закаменела она лицом. — Все, кто хотел, уже уехали.

Боится.

— Извините за неловкий момент, — покаялся я.

— Ничего, — простила она меня.

— Хватит, — скомандовал Оле звукореж.

Певица повесила наушники на гвоздик и вышла из будки.

— Привет! — помахал я ей рукой.

— А ты чего тут? — спросила она. — Делать нечего?

— Если будешь на меня злиться, твой английский лучше все равно не станет, — не обиделся я. — Семен Степанович, включите.

Он включил.

— Punctured bicycle On a hillside desolate… — после проигрыша полился очень хороший и мелодичный, но безбожно испорченный акцентом Олин вокал. [https://www.youtube.com/watch?v=cJRP3LRcUFg&ab_channel=TheSmiths ][The Smiths — This Charming Man].

Очень удобно воровать «глубоко гомосексуальные» песни, потому что, если заменить «бой» на «гёрл», «гомосексуальность» исчезает, а Оля получает хиты.

Я махнул рукой, звукач выключил.

— Скажешь, что из-за меня? — спросил я.

Певица потупилась — стыдно.

— Не парься, — успокоил ее я. — Все хорошо, полгода назад вообще слушать было невозможно, а сейчас просто царапается. Главное — это прогресс, и он у тебя есть.

— У меня английский еще хуже, — внесла лепту в утешение молодого дарования Майя. — А я его всю жизнь потихоньку осваиваю. У тебя вся жизнь впереди, не торопись, и однажды будешь собирать стадионы.

— Да, — грустно кивнула Оля.

Поднявшись с дивана, товарищ Кристалинская взяла певицу за руку и с улыбкой предложила:

— Пойдем, вокалом позанимаемся, — заговорщицким тоном добавила. — Я тебетакую историю расскажу!

— Нельзя такие вещи при третьих лицах говорить, — обиделся я. — Я теперь от любопытства не усну.

— Мальчикам такие истории слушать нельзя! — усилила Майя груз любопытства, и они покинули студию.

Оля на прощание не забыла обернуться и показать мне язык. Вредина!

— Затереть? — спросил Семен Степанович.

Пленки с Олиными попытками имеет ввиду.

— Конечно, — пожал я плечами. — В диапазоне от четырех до пяти часов, имею ввиду «через», приведу сюда Джона Леннона писаться.

— Интересно, — оценил предстоящую задачу звукач и ухмыльнулся. — У меня битломанов знакомых куча, от зависти изведутся.