После парадной части родительницы поцеловали нас в щечки и откланялись — у них же рабочий день. Выстроившись гуськом за классной руководительницей, отправились на классный час.

— Здорова, Контора! Давно не виделись, — поморщившись от зловонного дыхания, услышал я полный радости мальчишеский басок позади меня.

Друг завелся? Видимо, нет — вон как Танюшка насупилась.

Обернувшись, узрел крупного пацана выше меня почти на полголовы, с широченными плечами, в потертой школьной форме — штанины коротковаты — и с не менее потертым портфелем. Голова немытая, волосы торчат как попало, в улыбающемся рту не хватает зубов.

— Не узнал? — ухмыльнулся он. — Не соврали, значит, — ты теперь ваще контуженный!

Пара его гораздо более прилично выглядящих спутников неприятно заржала.

Сережин травитель найден! Не буду по роже бить, пожалуй, — о такие зубки поцарапаешься, и через неделю вылезет гангрена. А «Контора»? Ну это просто — Андропов же. Не самое плохое погоняло-то, справедливости ради. Оставлю, пожалуй.

— Ты из тех, кто зубы едой чистит? — вполне дружелюбно улыбнулся я ему.

— И чо? Скоблит же, — к огромному моему удивлению, пожал плечами он.

— А он тупой, да? — нарочито громко спросил я Таню.

— Второгодник! — наябедничала та.

— Ой, как заговорили, — поразился глубине нашего морального падения хулиган. — А в зубы?

— Девочку ударишь? — хмыкнул я. — Ни*уя ты мужик!

— Бабу если не п*здить, она о*уевать начинает!

Начитаются своих «Домостроев»! Не, это уже очевидно ублюдское воспитание — такая вот у них семья.

Таня скуксилась и закусила губку.

— После школы на пустыре, вон там, — указал я рукой в нужном направлении. — Не придешь — будешь ссыкло, чмошник, гнида… — перечислял я, кем ему предстоит стать, всю дорогу до класса — к изрядному веселью окружающих. Ну а за что вот такого второгодника любить? Максимум — терпеть ради получения второй позиции в классной иерархии как его шестерки.

Жертва вызова на драку краснела, шипела, пыталась обзываться в ответ, но сделать ничего не могла — мы хоть и в хвосте колонны одноклассников, но если усилим шум — нарвемся на моральные люли от Антонины Петровны.

— Не ходи! — прошептала мне, само собой, застолбившая местечко за одной партой со мной Таня, пока классная руководительница рассказывала, какой важный учебный год нас всех ждет. — Смотри, какой он здоровенный.

— Увы, этот вариант не принимается, — покачал головой я. — Не переживай, я сильнее, чем кажусь, — подмигнул девушке.

Чтобы успокоить бугая, понадобился бросок через бедро. Потом — заломанная рука. Когда не помогло и это, а второгодник заявил, что «с приемами — нечестно», легко увернулся от квинтэссенции размашистого «колхозного» удара и коротко ткнул левой в печень. Пацан крякнул, согнулся пополам и блеванул. Ну сори, я не хотел. Проблевавшись, он со слезами на глазах свернулся в клубочек на пожухлой осенней травке под совершенно растерянными взглядами пришедших поддержать лидера шестерок и восторженным Таниным — эта, конечно же, смотрит только на меня!