— Как по-немецки будет «Было наше, стало ваше»? Кенигсберг! — закончил «актуалочкой», получил аплодисменты и ряд телефонных номеров — на первый взгляд, ничего полезного, но мало ли как карта ляжет? — и мы с дедом Лешей выбрались в промозглую темноту — уже почти ночь.
Глава 23
Друг деда Леши — Петр Иванович — представлял собой полную его противоположность: ростом где-то в метр шестьдесят пять, словно в компенсацию — широченный, на лысой голове весело играли блики фонарей — не менее качественно их отражал и стоящий рядом с встретившим нас на выходе из терминала Петром Ивановичем зеленый 402-й «Москвич», — по натуре подвижный и с густой россыпью «улыбчивых» мимических морщин.
Пожал протянутую мне лапищу.
— Так вот ты какой, писатель Ткачев, — улыбнулся. — Ну молодец, что тут скажешь!
— Спасибо, — поблагодарил я.
Погрузились в машину и поехали. Вокруг — обильные силуэты недостроек и башенных кранов в окружении частного сектора — Калининград в эти годы активно перестраивается.
— А у нас тут, б*ядь, ЧП всесоюзного масштаба, — оторвав руки от баранки, Петр Иванович широко ими развел, проиллюстрировав размеры проблемы. — Приехали, б*ядь, в Зеленоградск отдохнуть аж жена секретаря Тюменского горкома с матерью и пропали!
— Ничего себе, — отреагировал сидящий на переднем сиденье дед Леша.
— Третьего дня сам Щелоков приезжал… — Посмотрев на меня в зеркало заднего вида, подмигнул: — Не знакомы еще?
— Пока не знакомы! — улыбнулся я. — Только с Волковым Анатолием Ивановичем, начальником нашего ГУВД, виделся, он мне бумажку подписал с разрешением песни петь где хочу.
— А что, на песни разрешение нужно? — удивился Петр Иванович.
— Как бы не нужно, но вот вы, если уличного музыканта встретите, что делать будете? — спросил я действующего участкового.
— На всякий случай проверю документы, — пожал он плечами. — И пусть себе поет, ежели репертуар, конечно, приличный.
— У меня приличный, но под перегибы на местах попал немножко, — вздохнул я. — Теперь вот легализовался как бродячая творческая единица.
— Я ж тебе не рассказывал, — вступил в беседу дед Леша. — У нас тут такое случилось…
И всю оставшуюся дорогу он рассказывал о наших с мамой приключениях.
«Не рассказывал», да. Потому что бывают такие друзья, с которыми видишься несколько дней в год, а перед встречами — копишь новости и темы. Петр Иванович с дедом Лешей — из таких.
— Вот что ваша Москва с людьми делает, — подвел итог деда Петя (трансформировался в процессе дед-Лешиного рассказа) и с изрядно убитой грунтовки повернул к дому, осветив фарами аккуратно выкрашенный синей краской штакетник, такие же ставни на завешанных шторами окнах бревенчатого образцово-показательно ухоженного домика, из трубы которого в ночное небо валил дымок.