— Сережка, смотри, что тут, — внезапно зашел в комнату дед Леша, потрясая свежей «Правдой» — они тоже выписывают. — «В районе двадцати двух часов возвращающийся от тещи сержант Акинфеев увидел, как из-под забора одного из участков выбралась собака дворовой породы, держа в зубах женский платок черно-цветочной расцветки. Благодаря образцово налаженной системе уличного освещения, бдительному сержанту удалось разглядеть на платке следы крови. Отважно вступив в схватку с собакой, Акинфеев получил пару укусов и, как окажется впоследствии, ключ к казавшемуся безнадежным делу. Дождавшись подкрепления и передав командование операцией капитану Васильеву, Акинфеев с товарищами задержали жителей дачи, на территории которой бродячей собакой был разрыт тайник, содержащий вещи недавно пропавших родственников секретаря Тюменского Горкома А. Никольского. Кроме тайника, на дворовой территории был найден автомобиль приехавшего „в гости“ действующего члена Союза писателей А. И. Солженицына. В багажнике автомобиля сотрудниками милиции были обнаружены следы крови и обручальное кольцо одной из жертв. А. И. Солженицын и хозяева дома в настоящий момент помещены под стражу».
Быстро! Ну как быстро — почти трое суток прошло, а дело, по словам Петра Ивановича, «союзного масштаба» и у Щелокова на личном контроле. Неудивительно, что, как только получилось «тронуть лед», калининградская милиция перевозбудилась и в кратчайшие сроки отчиталась о подвижках перед высоким начальством. А начальство, в свою очередь, решило похвастаться успехами со страниц «Правды». Друзья Солжа под молотки попали, да, это неприятно, но вот у него самого никаких проблем с втягиванием всех, кто под руку подвернется, в позорнейшие «блудняки» никогда не было, так что и я переживать не стану — нормальных друзей выбирать надо, а не хитрожопых псевдоюродивых социопатов.
— Что за Солженицын-то, читал? — спросил меня дед Леша.
— Про тюрьму вроде пишет, — сымитировал я безразличие. — Сидел, наверное.
— Выкормыш «оттепели», — презрительно фыркнул дед. — Зэков-убийц они, значит, в Союз берут, а тебя — х*й! — сделал единственно возможный в такой ситуации вывод и пошел в коридор. — Пойду-ка Петьке позвоню.
Глава 25
— Я не хочу, — поморщилась Таня, узнав, что посреди ужина нам придется немножко лечиться.
— И я не хочу, — уныло согласился я. — Но у нас в стране — девять месяцев зимы и хронический недостаток солнца. Отсюда проистекает йододефицит, который советская власть исправляет этим, — постучал по выставленной банке морской капусты. — Это — не еда, а лекарство! Ну-ка… — открыл банку. — Три листочка тебе, три — мне. — Положил на тарелки к жареной картошке, которой мы ужинали вприкуску с привезенными от Петра Ивановича солеными грибочками.