— У него домашняя работа не… — Захлопнувшаяся за нами дверь кабинета отсекла вялый мамин протест.
Глава 15
Пахмутова у нас оказалась автоледи — гордой владелицей блестящей черной «Волги». Сидя на заднем сиденье автомобиля, напевал Александре Николаевне «свои» детские песенки.
— Нет, Сережа, я так не могу — это даже не соавторство, это — твои, целиком готовые песни!
Это она страдает, что придется записать себя в композиторы.
— Александра Николаевна, вы мне чудовищно поможете, если поставите свое имя рядом с моим. Вы, извините, я не имею в виду вашу замечательную фигуру, все-таки глыба.
— Спасибо, что уточнил, — фыркнула композитор.
— Композитора Сережу Ткачева никто не знает, — продолжил я. — А еще ему — тринадцать лет, и музыкалку он видел только по пути в школу и обратно. Стихи-то ладно, там ничего нового или сложного нет, а вот музыка… Вы же и подставитесь, Александра Николаевна, — обвинят в мистификации и обмане народа!
— Совестно, — призналась она.
— Если совестно, давайте меня «вступим» в Союз композиторов, — обнаглел я.
— Обязательно «вступим», — и не подумала она спорить. — Вот сейчас запишем на пленку, и завтра мы с тобой и Натальей Николаевной поедем в ВУОАП — оформлять твое авторство. И если тебя не примут в Союз еще до конца этого года — я не секретарь его правления! — И Александра Николаевна заговорщицки мне подмигнула.
— Спасибо вам огромное! — от души поблагодарил я. — Я понимаю, что вы жутко занятой человек, поэтому очень признателен за то, что вы взяли надо мной шефство!
— Шефство! — захихикала она. — Эх, Сережка, вот ты, наверное, думаешь, что у нас хороших песен в стране много?
— Много, но всегда нужно больше, — откликнулся я. — Вот, например, каждое Первое сентября одно и то же играет. Надоедает же. Вот, если старшие товарищи одобрят, следующая линейка пройдет под совсем другую музыку!
— Вот именно, — с улыбкой посмотрев на меня в зеркало заднего вида, кивнула она. — Хороших композиторов и поэтов много не бывает. А тебе еще и тринадцать лет — где такое видано?
— Я уникальный, но никому об этом говорить не собираюсь, — поделился я секретом. — Буду как все.
— И правильно, — кивнула Пахмутова. — Уникальность уникальностью, но задавак никто не любит.
Всенародно любимая композитор живет в новенькой девятиэтажке — кооперативная, наверное. Вот здесь консьержка уже была в наличии. Поздоровались, прокатились на лифте и вошли в квартиру. Зона уюта начиналась сразу с прихожей — темного цвета обои, на полочке зеркала — разные женские фуфырики, мебель — деревянная и, похоже, правильно-старая. Под ногами — мягкая ковровая дорожка, а из комнаты вышел нас поприветствовать одетый в халат Николай Николаевич Добронравов — муж Александры Николаевны.