— На х*ю я таких «сыночков» видал! — перешел на зычный рев фронтовик. — Да ты, говно малолетнее, у своего папаши в яйце сидел, когда я Кенигсберг брал! Ради этого⁈
— Ради мирного неба над головой, — ответил принявший скучающий вид капитан. — Ты не ярись, дед, у нас ветераны от уголовной ответственности не освобождаются.
Заметив, как лицо деда Леши опасно багровеет, я метнулся к нему, схватил за сжатую в кулак дрожащую от гнева руку и, сделав глаза котика из «Шрека», попросил:
— Деда Леша, я вас очень прошу — пожалуйста, перестаньте, и нам, и вам от этого будет только хуже.
Фронтовик игранул желваками.
— Деда Леша, я вам клянусь — у нас с мамой все будет хорошо. Поверьте мне, пожалуйста!
Ветеран зажмурился, сделал глубокий вдох, отобрал у меня руку, припечатал «стражей порядка»:
— Хуже фашистов.
И покинул комнату, подчеркнуто аккуратно прикрыв за собой дверь.
— Какой у вас сын умный, Наталья Николаевна, — одобрительно цокнул языком капитан. — И бродяжничать вроде перестал. Так? — запросил он подтверждения у лейтенанта.
— В отделе учета лиц, занимающихся бродяжничеством, дела на Сережу нет, — кивнул тот и многозначительно добавил: — Пока нет.
— Да как же это так? — мертвым голосом простонала бледная, растерянная, напуганная мама.
— А вот так, — развел руками капитан. — Думайте, Наталья Николаевна.
— А это мы забираем! Вещдок, — щелкнув футляром, старлей подхватил мою «Москву» под мышку, и они с капитаном синхронно козырнули: — Честь имеем!
— Че-е-есть? — прошипела мама.
— Мама, очень тебя прошу дать нашим доблестным служителям закона спокойно уйти. Мы все поняли, а я к этой комнате привык и переезжать пока не хочу! — подчеркнуто жизнерадостно перебил ее я.
— Ну ты глянь, какие разумные пионеры пошли, — мерзко гоготнул капитан, и они с шестеркой покинули квартиру, с которой мы теперь не расстанемся еще какое-то время.
Глава 20
— Спорим, что уже к завтрашнему утру все будет гораздо лучше, чем если бы эти два упыря не приходили? — Прежде чем мамина прострация успела перейти в истерику, я схватил родительницу за руку и потащил в коридор, не давая вставить и слова. — Семья Ткачевых трехмесячной давности и нынешняя — совсем разные Ткачевы. Теперь нам есть куда позвонить, чтобы все наши проблемы почти магическим образом испарились, — обернувшись, улыбнулся растерянной маме. — Впрочем, куда там жалкой магии до легендарного «телефонного права»?
— Полевой? — на мамином лице появились проблески надежды.
— Начнем с него, а там видно будет, — подмигнул ей я. — А пока он будет ехать к нам, я научу тебя ментальной гимнастике. Все нормально, дед Леш, спасибо вам огромное! — от всей души поблагодарил вышедшего в коридор насупленного ветерана за то, что он не стал обострять, и набрал домашний номер главреда «Юности».