— Почитаю, — охотно пообещал я.
— Лучше бы про космос написал, — буркнул боксер.
— У него батя — товаровед, — сдал боксера с потрохами Вовка. — Торгаш!
— В нашей стране любой труд является почетным, — встал я на защиту отпрыска будущего самого важного человека на районе — вот наберет дефицит обороты, и все сразу это поймут.
Артем, к моему удивлению, благодарно на меня посмотрел. Да он же комплексует!
Кстати…
— А к вам на бокс записаться можно? Когда ребра заживут.
— У нас всех отличников берут, — кивнул Артем и подозрительно спросил, покосившись на Олю: — А тебе зачем?
— Если на меня в следующий раз машина нестись будет, я ей ка-а-ак втащу!
Ребята заржали, мне такая реакция понравилась, и остаток чаепития я, к огромной их радости, травил анекдоты. Напоследок они пообещали навещать меня чаще и пошли на улицу. Ну что, надо воровать книжку дальше!
Глава 3
После ухода ребят я наконец-то додумался залезть в документы — как-то и в голову не пришло, что в СССР их уже освоили. Зарывшись в шкаф, откопал свое свидетельство о рождении.
Все так: Андропов Сергей Владимирович, дата рождения — тридцатое августа 1955 года. День рождения не за горами!
Мать — Ткачева Наталья Николаевна, 02.01.1940 г.р.
Отец — Андропов Владимир Юрьевич, 01.01.1940 г.р.
Один день разницы и «залет» в четырнадцать маминых лет. А еще — запрет абортов в тот исторический период. Повезло моему реципиенту — мог и не появиться на этот свет. Маму о влиянии запрета на ее судьбу, конечно же, спрашивать не буду — плохая тема для разговора.
Однако яснее не стало — «скриншот» «википедии» из головы говорит про рождение Владимира в сороковом году, но, увы, автор странички не осилил указать точную дату. Что ж, едва ли мы бы жили в коммуналке со всемогущим дедушкой, значит, и вправду однофамильцы. А было бы жутко прикольно! Получается, я ранний ребенок, но на «ошибку молодости» совсем не похож — мама буквально на цыпочках вокруг меня бегает.
Вечером она пришла расстроенная — пыталась скрывать, конечно, но я же вижу.
— Случилось что-то?
— Нет, все хорошо, — попыталась она отмазаться.
— Но я же вижу, что ты грустная, — не сдался я.
— Да козлы! — раздраженно махнула она рукой и пошла за ширму переодеваться. — «Нет на август путевок!» — передразнила кого-то. — Сволочи профсоюзные, сами-то с санаториев не вылезают, а здесь ребенок… — осеклась и грустно вздохнула.
В лагерь меня отправить хотела, подлечиться.
— Там, поди, на два года вперед все расписано, — предположил я.
— Как бы не на пятилетку, — согласилась мама, появляясь из-за ширмы.
Задумчиво на меня посмотрела и решительно кивнула: