С моих плеч арена для него выглядела иначе. Огромная, ревущая, заполненная людьми, которые кричали его имя. Трибуны сливались в одно пятно из лиц, флагов и взмахов рук. Где-то внизу Елизаров стоял и хлопал над головой. Святозар что-то басил. Маша на руках у Зотовой махала нам обеими ладошками.

Моя команда стояла у края помоста. Матвей улыбался одними глазами. Тимка орал что-то и прыгал, хлопая в ладоши. Макар стоял скрестив руки и кивал.

Варя стояла чуть в стороне, у входа в подтрибунное помещение. Она прижала ладонь ко рту, смотрела на нас, а глаза у неё блестели.

Наташка подбежала, задрала рупор и заорала так, что заложило уши:

— Дорогие гости! Вы это видели⁈ Вы это слышали⁈ Самый молодой повар в истории только что победил величайшего мастера Западной Короны! И знаете, что он сказал? Он сказал «Папка, я победил!» И если у вас сейчас не мурашки по спине, то проверьте, есть ли у вас сердце!

Гришка сидел на моих плечах и держался за мои уши. Я чувствовал, как он часто дышит от счастья.

— Папк, — прошептал он мне в макушку, уже тихо, только для меня. — Я правда хорошо сделал?

— Ты сделал лучше всех, — сказал я. — Лучше всех на свете, Гришка.

Он засопел и крепче вцепился в мои уши. Больно, но я бы не разжал его пальцы ни за какие деньги.

В ложе Всеволода было тихо. Князь сидел с каменным лицом, и я не мог разобрать его выражения отсюда, но и не пытался. Сейчас мне было не до Князя. Сейчас на моих плечах сидел мой сын — не по крови, но мой, — и арена ревела его имя. Это было важнее любой политики, войны и турнира.

Потом Гриша выпрямился на моих плечах, вытер нос рукавом белоснежного кителя и сказал деловым голосом:

— Ладно, папк. Спусти меня. Мне надо колпачок подобрать, я его уронил.

Я рассмеялся. Опустил его на землю, и он деловито потрусил обратно на помост — подбирать колпачок, потому что повар без колпачка это непорядок, а Гришка непорядка не терпел.

Арена хлопала ему вслед.

Мой мальчик. Мой маленький великий повар.

Гришка подобрал колпачок, надел его, поправил и ушёл обратно с таким видом, будто ничего особенного не произошло. Подумаешь.

Наташа перехватила момент — она уже чувствовала толпу.

— Дорогие гости! — рупор взревел. — На сегодня битвы окончены!

Трибуны разочарованно загудели.

— Но! — Наташа подняла палец, и гул стих. — Но интрига только начинается! Потому что прямо сейчас мы узнаем, какой этап ждёт нас завтра!

Она повернулась к судейскому столу. Феофан уже стоял с холщовым мешочком в руке. Четыре таблички лежали внутри — «Начало Жизни» вытащили сегодня, осталось четыре.