А что я получал взамен? Учителя. Человека, который понимал саму суть моей силы. Который мог раскрыть тайны создания умений. Этих знаний мне отчаянно не хватало. Решение созрело, тяжёлое, но единственно верное.

— Я могу согласиться. — сказал я твёрдо, глядя прямо в глаза незнакомцу. — Но есть условия. Проблемы, которые нужно решить.

На его губах дрогнула тень улыбки.

— Какие?

— Первая — мой учитель, Творец по имени Орн. Он просто Творец, но для Империи это уже приговор. Он спас меня, приютил, обучил ремеслу. Я не уйду без него. И вторая — монстры наверху. Если их не остановить, они разорвут колонну беженцев. Там есть люди, которые были ко мне добры. Я не могу допустить их гибели.

Мужчина выслушал, кивая, словно я озвучил список продуктов из лавки.

— Оба вопроса решаемы. — уверенно произнес он. — Учителя заберём. С монстрами… тоже разберемся. У меня есть кое-какие идеи.

В разговор вступил Вальтер. До этого он молчал, впитывая информацию, и его молчание было красноречивее любых криков.

— Макс. — его голос был низким и опасным, как скрежет стали. — Ты не понимаешь, с кем связываешься. Системные Творцы… их опасность выходит за рамки обычного понимания. Они — настоящая катастрофа. Играют с фундаментальными законами, как дети с огнём. Имперский указ — не чья-то прихоть. Он написан кровью.

— А что мне делать, дядя? — парировал я, поворачиваясь к нему. — Сидеть сложа руки и ждать, пока за мной или за Орном придут? Или, что еще хуже, пока нас убьёт первый же солдат, следующий приказу?

— Тебе ничего не грозит. — отрезал Вальтер, и в его глазах мелькнуло что-то, что я не смог понять. Он хотел сказать больше, но его взгляд скользнул в сторону незнакомца, и сдержался. Вальтер не стал вслух объявлять меня Первым Игроком. Эта информация была слишком ценной и опасной, чтобы делиться ею с кем попало.

— А как же Орн? — не унимался я, чувствуя, как нарастает отчаяние. — Ему что, тоже ничего не грозит? Ты сможешь его защитить? Гарантировать его безопасность в Империи, где за его классом теперь объявлена охота?

Ответом Вальтера стало тяжёлое молчание. Его челюсти сжались. Он не мог дать таких гарантий. Логика Империи была безжалостной, и его авторитета могло не хватить, чтобы оспорить личный указ Императора, особенно в разгар такого кризиса.

Молчание стало последней каплей. Я видел единственный выход.

Повернувшись к незнакомцу я ответил:

— Согласен.

Мужчина расплылся в довольной улыбке, словно учёный, наконец-то заполучивший редчайший реактив. Он кивнул.

— Отлично. Добро пожаловать в мир настоящих возможностей, коллега.