Не останавливаясь, я разбежался и прыгнул на следующую платформу. Первая стена неслась навстречу, вращаясь. В последний момент я сгруппировался, но она всё же задела меня по касательной. Удар был резким, словно хлестнул стальной бич. Энергия удара закрутила меня, но я не стал сопротивляться, а наоборот, усилил вращение, подтянув колени. Словно волчок, пронзил узкий зазор между двумя другими барьерами.

Это был сюрреалистический кошмар. Лабиринт из движущихся, смертоносных стен, каждая из которых при касании била током чужой, хаотичной силы. Нельзя было просто принять этот удар — его нужно было мгновенно, на лету, преобразовать в часть своего движения. Оттолкнуться от барьера, чтобы набрать скорость, использовать удар для смены траектории. Я кувыркался, отскакивал, скользил, превратившись в мяч, который система безжалостно отбивала всё дальше и дальше.

Когда я наконец вылетел из последнего узкого прохода и рухнул на твёрдую, неподвижную платформу, внутри меня бушевала буря чужих импульсов. Мышцы пели от переполнения, а не от усталости. Я был как маховик, раскрученный до предела.

— Фаза третья. Ассимиляция внешних импульсов. Приготовьтесь

Платформа-остров превратилась в арену, и противники на этот раз были не просто абстракциями. Их было трое, и они были пугающе реальны: зеркальные копии… меня самого. Каждое их движение повторяло мои, но в атаках сквозила неестественная, механистичная точность. Им не хватало моей… живости, инерции.

Первый «я» ринулся вперед с топором, исполняя безупречный, как по учебнику, «Боевой Размах». Вместо того чтобы отступить или парировать, я шагнул навстречу в мертвую зону удара и в момент начала замаха врезался плечом в его грудь. Импульс, усиленный моим толчком, опрокинул противника. Второй клон метнул топор, используя «Меткий бросок». Я не стал уворачиваться, а поймал лезвие топора накрест лезвием своего, но не остановил его, а повёл по дуге, добавив своей силы, и отпустил, отправив оружие обратно с утроенной скоростью. Оно вонзилось ему в плечо, и клон рассыпался светящейся пылью.

Третий оказался хитрее. Он копировал мои движения, пытался предугадать каждый мой шаг. Мы сошлись вплотную, упершись друг в друга. Силы были равны. Он был моей точной, но статичной копией. В нашем противостоянии кипела борьба, нарастало напряжение, тратились силы. Но я уже разгадал правила этой игры.

Я перестал давить и начал раскачиваться. Слегка ослабил давление, позволив ему сделать крошечный шаг вперед. Тут же, используя его движение, я перераспределил свой вес и толкнул его в сторону. Он попытался удержать равновесие, и его попытка стала для меня новым импульсом. Мы превратились в огромный маятник, где каждое крошечное, но идеально рассчитанное движение вело к следующему. За десять секунд этого «танца» я раскрутил наш замкнутый круг противостояния до предела. Он потерял устойчивость, и в этот момент я выпустил весь накопленный в наших взаимных толчках потенциал одним резким, но не ударом, а взрывным выбросом инерции.