— Сколько угодно пока есть связь и сила.

— Хорошо. — я кивнул, вынимая топор из чехла. Лезвие тускло блеснуло в призрачном свете барьера. — Тогда нам нужно целиться не в голову и даже не в сердце, — я выдержал паузу, — а в ноги.

Бранка открыла рот, чтобы возразить — вероятно, о бесполезности такого ранения для нежити, но её слова потонули в оглушительном треске.

Мощнейший сгусток зелёной энергии, вырвавшийся одновременно из трёх заражённых, обрушился на купол прямо перед нами. Пространство внутри содрогнулось, воздух загустел. Гаррет вскрикнул — коротко, сдавленно — и рухнул на оба колена. Кровь из носа превратилась в поток. Сфера в его руках дрогнула, и свет барьера на мгновение погас, показав истинную тьму Пустоши и сотни протянутых к нам рук.

Времени на дискуссии не осталось.

Бранка начала действовать. Её меч метнулся вперёд не широким взмахом, а резким, точным уколом. Серебристая нить воли потянулась за клинком. Меч пронзил барьер, выскользнул наружу и исчез из виду.

Не прошло и мгновения, как метрах в пятнадцати от нас один из заражённых, высокий скелет, облачённый в истлевшие лохмотья имперской мантии, вдруг замер, а затем с глухим стуком повалился на землю. Его левая нога, перерубленная выше колена, осталась стоять отдельно, чёрным, нелепым столбиком на чёрной же земле.

Собрав всю волю в кулак, я метнул топор. Это был не широкий взмах, а короткий, хлесткий бросок, подобный полету метательного ножа. Топор, вращаясь, пронзил барьер и вонзился в бедро следующего заражённого — огромного детины, сжимавшего обломок двуручника. Кость хрустнула с сухим треском, и мертвец, потеряв опору, осел.

По мысленной команде топор с рывком вырвался из плоти, описал в воздухе короткую дугу и врезался в коленную чашечку третьего. Ещё один упал.

Я поймал возвращающееся оружие, ощутив лёгкий толчок в ладони — отголосок кинетической энергии, которую «Замкнутый Цикл Силы» тут же аккумулировал. Тем временем Бранка вновь метнула свой меч, отсекая конечность очередному заражённому.

Зрелище, представшее перед нами, было одновременно жутким и абсурдным. Потеряв ногу, заражённые не пытались ползти дальше или атаковать. Они замирали, их зелёные взоры теряли фокус, обращаясь к отрубленной части тела. Затем, с механической, неторопливой плавностью, они начинали двигаться к ней — ползком, перекатами, подтягиваясь на руках. Добравшись, бережно, почти нежно, водружали ногу на место. Раздавался влажный щелчок сращения, и лишь тогда, выпрямившись, они снова поворачивались к нам и продолжали свой неумолимый путь.