Слова повисли в воздухе, тяжелые и зловещие. Элронд слушал молча: его лицо было каменной маской, но я видел, как напряглись его пальцы, сжимающие кружку.

— Силы, которые они задействовали… — Лериан покачал головой, и в его глазах мелькнуло нечто, похожее на профессиональное восхищение, смешанное с первобытным ужасом. — Я никогда не видел ничего подобного. Ни одна империя мира не располагает таким количеством системщиков столь высокого уровня. Они не просто сильны. Их Пути… они иные. Чужие. Ксела едва не погибла в первые же минуты, недооценив противника.

Он с силой сжал кружку, его костяшки побелели.

— Мы отчаянно сдерживали их натиск, пустив в ход все, что копили на самый крайний случай: артефакты, ловушки, хитроумные уловки. Но врагов было слишком много. Мы балансировали на грани, когда подоспела личная гвардия императора — «Молчаливая Стража».

Лериан замолчал, и тень воспоминаний омрачила его лицо.

— Лишь общими усилиями мы смогли отбросить их за городские стены. И знаете, сколько мы уничтожили? — он с силой ударил кулаком по столу, отчего кружки подпрыгнули и звякнули. — Одного! Всего одного, черт побери, из десятков! И это стоило нам почти полного уничтожения отряда гвардейцев и истощения всех наших запасов!

Он тяжело дышал, пытаясь совладать с нахлынувшими эмоциями. Затем его взгляд упал на меня, и в нем вспыхнул странный огонек.

— Макс, твое обращение… прозвучало как нельзя вовремя. Если бы не оно, возможно, меня бы сейчас здесь не было.Именно оно убедило императора в необходимости поддержать Творцов, а не развязывать бессмысленную войну против всех. Ты связал все воедино.

Лериан пристально смотрел на меня, и его взгляд стал пронзительно-острым.

— Но одного обращения мало. Мир захлестнула паника, империи трещат по швам. Если мы не объединимся, иномирцы истребят нас поодиночке, как стадо овец. Но… — он сделал драматическую паузу, — ни один император не признает главенства другого. Никто не отдаст свои армии под командование чужого монарха. Им нужен символ. Фигура, не принадлежащая ни одной империи, но уважаемая всеми. Знамя, под которым они без ущерба для своей гордости смогут повести своих воинов. Им нужен Первый Игрок.

Я поперхнулся чаем, обжигая горло. Кашель вырвался непроизвольно.Конечно, я готов был сражаться с иномирцами. Более того — жаждал стать их кошмаром, их погибелью.Я был готов пойти в первых рядах, рискнуть всем, отдать последние силы. Но быть символом? Знаменем для всего мира? Эта ответственность обрушилась на меня неподъемной горой.

С другой стороны, чего я ожидал? С того момента, как Система назвала меня Первым Игроком, моя судьба была предрешена. Я наивно надеялся отсидеться в тени, нарастить силу, но реальность безжалостно расставила все по своим местам. Лериан был прав: правители, всю жизнь погрязшие в интригах и борьбе за власть, никогда добровольно не подчинятся друг другу. Моя кандидатура — единственный возможный компромисс. Ни одному императору не зазорно признать, что его войско поведет Первый Игрок — легендарная фигура, стоящая над мирской суетой, символ всех системщиков Эйвеля.