Вместо этого я сделал глубокий вдох и активировал «Ауру Очищения».

Из моего тела хлынул мягкий, голубовато-белый свет, окутывая всех вокруг, включая Каэла, в успокаивающее сияние. Я ощутил, как энергия устремилась к его ногам, но на сей раз не как бурный поток, сметающий всё на своем пути, а как нежный, точный инструмент. Моя аура не разрушила основу протезов, а лишь бережно «счистила» накопившиеся излишки скверны, которые причиняли боль и отравляли его тело. Она стабилизировала процесс, подарив ему несколько дней чистоты и покоя до следующего неизбежного накопления.

Я кивнул, ощущая глубокое удовлетворение.

Но, подняв голову, заметил на себе несколько пар удивленных глаз. Ксела подошла вплотную, и я почувствовал исходящее от нее напряжение.

— Макс, что это было? — спросила она. В ее голосе не было и следа привычной насмешки, лишь чистое, неподдельное изумление.

Я вкратце объяснил принцип работы «Ауры Очищения». Ксела покачала головой, и по ее лицу скользнула тень странного облегчения.

— Я… давно не чувствовала себя такой… здоровой. — призналась она. Это прозвучало настолько несвойственно ей, что я на мгновение опешил. — Понимаешь, старая травма, боль в шее, которая терзала меня после того неудачного эксперимента с фазовым смещением… она прошла! Словно рукой сняло!

Лериан и Гаррет, стоявшие бок о бок, синхронно кивнули. На их лицах застыло одно и то же изумленное понимание.

— Да, я тоже ощутил необычайную легкость. — подтвердил Лериан. — Будто груз с души сняли.

— Эффект потрясающий. — добавил Гаррет, потирая руки. — Надо будет как-нибудь разобраться в этом феномене…

— Вам повезло. — прервал я их восторги. — Как минимум раз в день я буду использовать ауру на Каэле. Считайте, что получили ежедневную процедуру очищения.

Эти слова явно воодушевили всех. Даже суровая Бранка одобрительно кивнула. Ксела, вновь обретя самообладание, резко развернулась, ее лицо вновь стало привычной маской командира.

— Отлично! — бросила она, окидывая взглядом нашу небольшую группу. — Тогда хватит стоять! Вперед!

Вскоре мы оказались на краю, на последнем островке выжженной, но еще не поглощенной земли. Перед нами вздымалась стена Великого Леса. Деревья здесь были не просто высокими — они были исполинами, древними стражами, чьи черные, потрескавшиеся стволы напоминали колонны забытого богами храма. Их переплетенные ветви сплетались в непроницаемый купол, нависая над нами зловещим, гнетущим навесом. Свет, пробивавшийся сквозь эту живую кровлю, был тусклым, болотным, окрашивая всё вокруг в ядовито-зеленые и глубокие серые тона. Из этой темноты тянуло запахом влажной земли, гниения, цветущей плесени и чего-то ещё, металлического и острого — запахом самой смерти.