И это сыграло с нами злую шуту, мы начали незаметно для себя ослаблять хватку. Шаг стал менее осторожным, взгляд — менее острым. Даже Бранка, казалось, позволила себе чуть расслабиться: плечи её уже не были так напряжены, как прежде.

И эта минутная слабость едва не стала роковой ошибкой.

Бранка, шедшая впереди, замерла. Но на этот раз её остановка была не плавной и подготовленной, а резкой, дерганной. Рука метнулась в сторону, хватая эфес меча, который мгновенно появился из инвентаря.

Это движение спасло ей жизнь.

Из тени огромного, покрытого мхом валуна на нее ринулась смутная тень. Что-то длинное, острое и черное, словно отрубок ночи, со свистом рассекло воздух там, где секунду назад была ее голова. Бранка инстинктивно отскочила, поднимая клинок для защиты.

Оглушительный лязг металла разорвал тишину. В темноту брызнули ядовито-зеленые искры. Чудовищный удар отбросил Бранку на несколько метров, заставив ее с грохотом скользить по земле, едва удерживая меч.

В следующее мгновение перед ней появился монстр.

Не жалкая Поросль, а Высший монстр. Исполинский богомол, высеченный из черного, лакированного хитина. Его передние конечности были гигантскими серпами, с внутренней стороны усеянными пилами из заостренных шипов. Сегментированное тело возвышалось над землей на четырех тонких, но мощных ногах. А его глаза… сложные, фасеточные пылали в полумраке концентрированным, ядовито-зеленым светом Леса, полным холодного, безжалостного интеллекта.

Но не это заставило мое сердце забиться в бешеном ритме, а кровь — похолодеть. Оглянувшись по команде «Боевого Чутья», кричавшего на все лады, я увидел, что мы в ловушке.

Десятки таких же существ, выступили из-за деревьев, из тенистых зарослей, из-под самой земли. Их хитиновые панцири отливали маслянистым блеском, серпы были подняты для удара. Молча, без единого звука, они окружали нас, смыкая кольцо. Десятки пар ненавидящих зеленых огней, их горящие глаза, были прикованы к нам. Тишина кончилась. Начиналась охота.

Время, казалось, замедлилось, сгустившись до предела. Лес, секунду назад бывший лишь мрачным фоном, взорвался тишиной, ставшей оглушительнее любого боевого клича.

Слова были излишни. Мы были солдатами, закаленными в десятках схваток. Единый порыв пронесся по отряду, и мы сомкнулись в плотное кольцо, спинами друг к другу. В сердце этого живого щита оказались Лина и Каэл: он, сжимая клинок, но осознавая тщетность своих умений против таких тварей, и она — бледная, но собранная.

И тут началось безумие творения.

Лериан бросил на влажную землю по одному крошечному, мерцающему зернышку. Его лицо было сосредоточенным, почти отстраненным. Он поднял руки, и из его ладоней хлынул поток Живой Энергии такой плотности и мощи, что воздух вокруг задрожал и заискрился. Это была не струйка, а настоящая река, сияющая, неудержимая.