Бояре, переглянувшись, поспешили удалиться, оставляя двоих политических тяжеловесов наедине.

Борис повел Разумовского в отдельную комнату, убранную скромнее, чем царские палаты, но все еще демонстрирующую достаток. Тяжелые дубовые столы, с покрытыми резными узорами ножками, лавки с бархатной обивкой и огромный иноземный камин, в котором весело потрескивали дрова, создавали атмосферу уюта и делового настроя.

— Итак, князь, — начал Годунов, усаживаясь в обитое бархатом кресло напротив Разумовского, — ты прибыли в Москву с жалобой на шведов?

Рим оценивающе посмотрел на Годунова. Вблизи его лицо казалось еще более волевым и проницательным. Князь понимал, что перед ним человек, который видит на несколько ходов вперед.

— Я бы сам с удовольствием разделался со шведами, — откровенно сказал Рим, глядя Годунову прямо в глаза и видя в них необходимую решимость. — Но ходят слухи, что государь из Москвы запретил их трогать. Что мне делать, боярин? Как поступить?

Кажется, давно Годунов не слышал подобных речей. Либо остальные князья оказались мельче, либо больше беспокоились о собственной безопасности, чем Рим.

— Нельзя сейчас нападать на шведов, — наконец произнес Борис. — Когда-нибудь мы им покажем. Но не сейчас. Ты прав, князь, близится зима. Еще много вопросов нужно решить.

— И у меня есть что предложить, — выпалил Рим, почти перебивая Годунова. Он достал из кармана кафтана сложенные в свитки бумаги, написанные Скрипом.

Годунов с интересом наблюдал за действиями Разумовского. Он взял предложенные свитки, развернул один и пробежал глазами по строчкам, начертанным витиеватым почерком. На его лице не дрогнул ни один мускул, но Рим заметил едва уловимое движение бровей, свидетельствовавшее о том, что прочитанное его заинтересовало.

— Что это? — спросил Годунов, откладывая свиток в сторону.

— Приближаются холода, — заявил он тоном, не допускающим возражений, — а с ними и голод. Ладога находится на севере, и тамошние крестьяне лучше нас знают, когда ударят морозы. Здесь наш писарь записал все необходимое. Семена, рассаду, коренья. То, чего у нас нет, но что может расти на нашей земле. Только достать все это можно через торговлю с испанскими купцами.

Годунов внимательно выслушал Разумовского, не перебивая. Он медленно прошелся взглядом по лежащим на столе свиткам, словно взвешивая каждое слово, каждую букву, каждое предложение. Наконец, он поднял глаза и посмотрел прямо в лицо князю.

— Испанские купцы, говоришь? Интересно. И что же, по-твоему, они захотят взамен?

— Меха, лес, пеньку. То, чем богата наша земля. У них же — диковинные семена и знания. Выгода обоюдная. Но для этого нужна поддержка, боярин. Поддержка Москвы.