На визит князя из Новгорода никто особо не обратил внимания. Сидели на широких скамьях вдоль стен бояре и другие князья, кто-то даже кивнул вновь прибывшему, но в основном или шептались тихо о своем, или же преданно глазели на государя. Рим успокоился, увидев, что кто-то кивает ему, как старому знакомому. Похоже, новгородского князя сейчас признали. Уже легче…
Андрей сел на свободное место, приняв естественную и удобную позу, опираясь на колено, чуть повернувшись плечом к царю.
Царь молчал, поглощенный, казалось, созерцанием собственных рук. Годунов же не сводил глаз с Рима, прожигая его испытующим взглядом. Князь постарался не выдать волнения и тоже посмотрел на Годунова с прямой, но сдержанной учтивостью.
«Не сломить», — подумал он, вспоминая наставления Скрипа. «С ним нужно говорить как с равным, хоть и с почтением».
Наконец, Борис Годунов заговорил:
— Чего молчишь, князь Андрей из Новгорода? Рассказывай, как дела на твоих землях.
Разумовский встрепенулся. Он не ожидал, что ему придется говорить сразу, а хотел сначала послушать, поймать ритм и стиль речи. Но импровизировать не пришлось, потому что за девять дней болтанки в повозке Рим определился со своими вопросами.
— Обстановка, как обычно перед наступлением холодов, вполне сносная, боярин, — уверенно произнес Рим. — Объездил я земли Новгородские, остановился в Ладоге. Шведские отряды бесчинствуют, по-прежнему удерживают Копорье. Нас невзлюбили.
Услышав о шведах, царь Федор еще больше помрачнел и поскучнел лицом, и Рим сразу понял, что на него рассчитывать не стоит. Стало ясно, что этот человек не принимает здесь никаких решений.
Зато Годунов — совсем другое дело. Глядя Андрею прямо в глаза, он дважды моргнул и увёл взгляд в сторону, словно показывая — разговор будет в другое время и в другом месте. Не при всех.
В зале повисла напряженная тишина. Князья и бояре, до этого момента поглощенные своими разговорами, теперь внимательно слушали каждое слово. Рим почувствовал на себе десятки изучающих взглядов. Он старался не выдать своего смущения, сохраняя невозмутимое выражение лица и даже приопустил веки, стараясь ни с кем не встречаться взглядами. Слушал, что спрашивают у других князей, мотал на ус: здесь просто «показательные выступления». Все будет решать Годунов, только после, в приватной беседе с каждым.
По окончания официальной части приема, когда государь Федор покинул палаты, а большая часть свиты начала расходиться, Годунов жестом остановил Разумовского.
— Князь Андрей, останься, поговорить надобно, — произнес он властным тоном, не терпящим возражений.