Чувствуя признательность к неизвестной ему горничной, Рим неторопливо оделся. Непривычно было ощущать на поясе пустую кобуру, но ничего. За оружием можно будет сходить на выходе. Вряд ли Бык напортачит так, что лишит весь отряд родных пистолетов и ножей.
Андрей подошел к окошку, распахнул его, впуская свежий воздух. Рассвет еще не наступил, но на Шеффилд уже наползал утренний туман. За ночь, похоже, ничего серьёзного не случилось. Интересно, добрался ли посол Бернардино де Мендоса до своего корабля? Вероятно, ему нужно куда-то на юг или на запад. И видел ли его экипаж стремительно летящую сверху инопланетную тарелку? Вот был бы номер…
Рим представил, как провела эту ночь Мария, плача от того, что чуть было не позволила умереть сестре. А в то, что Елизавета сомкнула хоть на мгновение глаза, Рим вовсе не верил. Только не после пережитого. Скорее всего, стареющая королева, последний раз показавшись на пиру, так и провела всю ночь в поисках своей пропавшей драгоценности.
— Кольцо итальянской девушки, — пробормотал Рим.
Выйдя из комнаты, он увидел коридор и сразу вспомнил, кто из его команды в какой комнате находится. И решительно направился к дверям Фифы.
Вламываться к девушке без стука он не хотел, хотя и будить весь этаж очередным стуком в дверь тоже желания не было. Поэтому Рим, чувствуя себя глупо, безуспешно подёргал ручку туда-сюда.
Дверь внезапно открылась. Снаружи стоял Бык в чём мать родила. Совершенно голый, с лицом, готовым убивать, а потом съесть труп убитого.
При виде Рима он отошёл за дверь и сказал:
— Андрюх, заходи,
— Что за?.. — поразился Рим, шагая внутрь и осматриваясь. — Какого чёрта?
Анжела валялась на кровати, наполовину накрытая одеялом. Со своего места Рим видел лишь её обнажённую ягодицу.
— А вы… — только и пробормотал Рим. — Вы, в смысле…
— Ну да… И в смысле, и без смысла… — с иронией в голосе ответил Бык. — А ты типа не знал?
— Да как-то мне всегда было о чём подумать, кроме вас, — сказал Рим честно. — Только какого хрена, Бык, ты дверь голый открываешь?
— Психическая атака, — мрачно буркнул здоровяк, надевая длинную, до колен, рубашку и завязывая на ней пояс. — Если бы стражник какой заглянул, то сперва бы охренел, а потом я бы протёр им окно. Здесь есть места, куда горничные тряпками не дотягиваются. Я дотянусь.
— Хорошая идея, — признал Рим. — Фифа, ты спишь?
— Я в увольнительной, — сонно промычала Анжела, заворачиваясь в одеяло. — Что ты хотел?
— Скажи, когда мы во времени переместились — у тебя были с собой кольца?
Бык смотрел в замешательстве, не говоря ни слова.