— А если я не согласен? — спросил Цинк мрачно.
Рим перехватил пистолет.
— Значит ты не выполняешь ни приказ, ни просьбу, — сказал он.
— Почему же? — спокойно проговорил Цинк. — Ты ведь не высказал ни того, ни другого.
Палец Рима на пусковом крючке зашевелился…
— Нет! — воскликнул Задрот, когда Рим собрался выстрелить Цинку в руку.
Пистолет Разумовского дёрнулся. Прозвучал выстрел.
И у Рима потемнело в глазах, когда он понял, что радист из его группы падает с пулей в груди.
— Ты чего⁈ — выдохнул Скрип, обегая Рима и хватая товарища. — Рим, какого чёрта⁈
Цинк опустил пистолет, омертвевшим взглядом глядя на своего радиста. Затем посмотрел Риму в глаза, и в его взгляде не было ничего хорошего.
— Твою же мать, — только и произнес Цинк, срывая с пояса санитарный пакет. — Скрип, помоги мне! Оттащим его на балкон! Где тут вода⁈
Цинк со Скрипом выволокли Задрота наружу.
Оставшись без команды, Рим в гневе нацелился на испанца, сам не понимая, что творит. Но Бернардино де Мендоса только хохотнул, и Рим сразу опустил пистолет, понимая, что больше это не аргумент в споре. И, похоже, уже никогда не станет.
Король принялся что-то говорить на французском, но Рим не понимал этого языка.
— Ваше величество, — бормотал он на русском, не зная, что ещё тут можно сделать. — Король… Генрих!
По сузившимся глазам короля было видно, что собственное имя он распознал. Пусть его и произносил очень странный человек на очень странном языке. Но большего контакта можно было не ждать.
— Он хотел убить вас! — сказал Рим, с отчаянием понимая, что король не поймет ни слова. — Этот испанец, сэр, обманом привел к власти в Англии Марию Стюарт, пожелав убить истинную королеву, Елизавету! Он точно так же хотел отравить вас, чтобы трон во Франции занял герцог де Гиз! Вы меня не понимаете! Эй, ты, переведи!!!
В ярости Разумовский проревел последние слова испанцу. Лицо Бернардино приобрело выражение скучающего дипломата.
— Переведи, — повторил Рим, чувствуя, как пистолет дрожит в руке. — Скрип! Кто-нибудь здесь говорит по-французски⁈
Король сидел не шевелясь. Зато пошевелился Бернардино де Мендоса. Скучающим взглядом посмотрев на раненого Задрота на балконе, он поклонился королю, подошёл к его столу и как ни в чем не бывало забрал перстень Борджиа. Вытащил платок, аккуратно завернув перстень в него, положил себе в карман и спокойно пошел к выходу, мимо Рима. И бросил напоследок на испанском:
— Похоже, вы проиграли, сеньор Андрей.
Рим тут же развернулся в его сторону — но испанец ушёл, не оглядываясь, и позолоченные двери закрылись за ним.