— В лесу… за земляникой ходила.

— В какое-то особое место?

— На Ведьмину поляну, — прошептала она, и я буквально почувствовал, как по ее спине пробежал холодок. — Там ягода самая крупная, сладкая, а собирать ее никто не торопится. Боятся…

— Ну, верно не зря боятся. И что было в этот раз? — нажимал я. — Ты почувствовала там что-то необычное? Холод, покалывание?

Она подняла на меня испуганные глаза.

— Там… жутко было. Тихо. Птицы молчат, и будто кто-то смотрит. А воздух… — она запнулась, подбирая слова, — тяжелый. И колючий, будто мороз посреди лета!

Ну, все понятно. Ее слова — классическое описание абсолютно неграмотным в магических делах человеком, столкнувшимся с местом истончения Грани. А эта самая «Ведьмина поляна» — небольшая, нестабильная прореха, через которую в наш мир сочились мелкие энергетические паразиты. Аглае просто не повезло оказаться там в неподходящее время.

Нужно было проверить это место. При удачном стечении обстоятельств там можно было неплохо «подкормиться». Поглощение даже такой примитивной твари как энергетически червь, могло подстегнуть мое восстановление. Уж чтобы разогнать клевретов купчины Ерофеева, сил мне хватило бы. Даже с одного такого червя!

— Хозяин, — повернулся я к Кузьмичу. — Мне для дела нужна медная проволока. Моток, чем тоньше, тем лучше. Если нет — сойдет и горсть ржавых гвоздей. И еще нужен туесок или короб из бересты, но только плотный, с крышкой.

— Пойду, поищу! — почесав в затылке, отвечал Кузьмич. А я скрестил пальцы на удачу: проволока была бы идеальна — из нее легко согнуть руны-проводники, создав замкнутый контур ловушки. С гвоздями сложнее: пришлось бы вбивать их в дерево, формируя узор, и тратить драгоценную Силу на создание устойчивых связей между ними. Но в моем положении выбирать не приходилось.

Вскоре Кузьмич, порывшись в сарае среди старого хлама, принес мне то, что нужно: моток старой, позеленевшей от времени медной проволоки, снятой с какого-то древнего механизма, и крепкий берестяной туесок с плотно притертой крышкой.

Не теряя времени, я уселся на завалинке и принялся за работу. Аглая с младшими детьми с безопасного расстояния, наблюдала за мной, как за диковинным, но опасным зверем. Мои пальцы, оказавшиеся на удивление сильными и ловкими, даром что с обкусанными ногтями, легко гнули податливый металл. Создавая из проволоки трехмерную принципиальную схему, сплетая из проволоки спирали, петли и прямые линии на поверхности берестяного короба, я, чтобы точнее сконцентрироваться, вполголоса, напевал себе под нос формулы. Для таких как Кузьмич это были колдовские знаки. Для меня — простейшая «клетка Фарадея» с магическим усилением.