И последствия не заставили себя ждать… на мою голову!
Из толпы медленно отделился сгорбленный древний старик, седой с головы до ног, опиравшийся на кривую палку. Сутулясь, он робко шаркая, подошёл ко мне и, остановившись в паре шагов, низко поклонился.
— Мил человек… али как тебя звать-то, батюшка… — проскрипел он. — Слыхал я, хвори всякие отгонять можешь. Помоги, Христа ради… Спину ломит так, что ни вздохнуть, ни охнуть. Который год уж маюсь…
Он поднял лицо, изборождённое морщинами, и в его выцветших, слезящихся глазах я увидел страстную, отчаянную надежду.
И в тот же миг заметил, что за его спиной из толпы начали выходить другие.
Женщина с лихорадочно блестящими глазами, прижимавшая к груди тихо стонущего ребёнка. Хмурый мужик с иссохшей, скрюченной рукой. Девушка с уродливым родимым пятном на пол-лица. Ещё и ещё.
Глава 9
Казалось, я находился в центре живого кольца. Десятки глаз, полных отчаянной, безумной надежды, были устремлены на меня. После речи старика голоса посыпались со всех сторон, сливаясь в многоголосый стон страдания.
— И дочку мою погляди, мил человек, лихоманка ее бьет!..
— Руку свело, кормилец, не разогнуть!..
— На глазу бельмо, может, сведешь?..
Молча выслушав всех, я дождался, пока люди выговорятся, попутно размышляя — как тут лучше поступить. Конечно, крестьян жалко. Но и тратить свои силы за просто так не хотелось — их у меня пока еще не так много. С другой стороны — практика в лечении поднимет мои возможности целителя — а здесь этот навык особенно ценен. Наверняка местные коновалы знают только пилу и щипцы! Да и авторитет свой неплохо бы поднять — исцеленные мною люди этого не забудут!
Так что, когда из этого многоголосья остались лишь скорбные вздохи и тихий детский плач, я огласил свой вердикт:
— Хорошо, я слышу вашу скорбь, и помогу вам. Но знайте — я не юродивый и не странник божий, творящий чудеса даром. Все имеет свою цену: ведь сила ко мне приходит не из воздуха. Так что, мужики, не обессудьте, а без платы я вас лечить не стану.
По толпе пронесся разочарованный ропот. Кто-то из задних рядов зло выкрикнул:
— Ишь, барин какой! Мы-то думали, ты от сердца…
Но на такого наглеца тут же зашикали и оттерли в задние ряды, я даже рассмотреть не успел крикливого.
Вперед, сквозь толпу, поспешно расступившуюся перед ним, прошел кряжистый, горбатый седобородый мужик. Его умные, проницательные глаза прямо, без подобострастия смотрели на меня.
— И какова же цена за труды твои, лекарь? — спросил он.
— Единой цены нет, ибо и хвори у всех разные. Я погляжу на больного, и тогда скажу, в силах ли я помочь и что за то попрошу. И вот еще что: знайте — я не всесилен. Если увижу, что недуг мне не по плечу, так и скажу. Дурачить вас и тянуть жилы не в моих правилах. Вот тебе я навряд ли смогу помочь: у тебя необратимая деформация костной ткани, — ткнул я в его горб.