— Твари… оба — твари… — шипел он, глядя на свое отражение. — Ужо найду я на вас обоих управу! Ерофеев — это вам не ванька какой! Взяли моду — купца известного по щекам хлестать!
И, не теряя больше ни секунды, он бросился в жилые покои. Быстро, лихорадочно он начал сгребать в дорожный саквояж самое ценное: деньги, бумаги, шкатулку жены с драгоценностями. Через десять минут, черный от высохших чернил и ярости, он выбежал на задний двор, приказал запрягать лучшую выездную лошадь и, не прощаясь, не оставив никаких распоряжений, вылетел из города, уносясь прочь в столбе пыли. Он бежал — но бежал за силой, способной сокрушить их обоих.
Глава 18
Стояли последние жаркие дни, но ветер задувал уже холодный, напоминая о скором приходе осени. Предуральские леса еще не оделись в багряные и золотые одежды, зато листья уже начинали опадать, а дневное солнце не успевало прогнать ночную прохладу. Прекрасная погода для путешествия… если не идет дождь. На второй день пути небесные хляби разверзлись, хлынул мощный и долгий предосенний ливень. Мы непременно промокли бы насквозь, но я установил защитный купол — облегченное подобие «Пламенного щита». Подглядел в свое время у магии «огневиков» — когда молния на определенной частоте начинает выделять тепло. Игнат поначалу пугался, читал молитвы, крестился, просил не поджечь телегу… а потом привык. Но вообще, это происшествие натолкнуло меня на мысль купить какой-нибудь зонт или макинтош. Не ходить же по Кунгуру с огненной сеткой над головой!
Когда на второй день пути покрытая лужами дорога привела нас к городской заставе Кунгура, Игнат остался с телегой на постоялом дворе, а я первым делом поспешил к портному.
Примерка была недолгой. Тяжелое темно-синее сукно безупречно село на плечи. Жилет из плотного шелка не стеснял движений. Прекрасные панталоны с кожаными вставками, скроенные для верховой езды, оказались на удивление удобны. Облачаясь в новую одежду, я физически ощущал, как сбрасываю старую кожу. Взглянув в помутневшее зеркало в углу мастерской, я увидел совсем другого человека.
Купив у сапожника по соседству пару высоких, из отличной кожи, сапог, я вернулся на постоялый двор. Игнат, увидев меня, открыл было рот, чтобы что-то сказать, да так и застыл, хлопая глазами. Преображение было полным. Вчерашний «лекарь», странный мужик из глухого леса, исчез. Перед ним стоял господин. Аристократ по сути, если не по крови.
Сразу от портного я заглянул по пути к цирюльнику, избавившему меня от отросшей в дороге щетины и соорудившему прическу «À la Titus». Умелыми движениями щипцов и гребня он уложил их в продуманном, художественном беспорядке, создав объем и зачесав пряди назад и вбок. Несколько тяжелых темных завитков, будто случайно, падали на высокий лоб, придавая лицу вид не праздного денди, а человека, погруженного в глубокие мысли. Узкие, аккуратно подстриженные бакенбарды завершали образ, подчеркивая решительную линию челюсти. Удовлетворенно оглядев себя в зеркале, я поспешил к Анфисе Спиридоновне.