Купец Василий Захарович Ерофеев слушал, и его холёное лицо мрачнело. Кондрат не врал — он был искренне, до дрожи, напуган. Силой того парня не взять. Но отступать Ерофеев не собирался: речь шла уже не о сломанном шпиле, а о репутации во всём уезде.
— Вон отсюда, трус! — рявкнул он, ударив кулаком по столу. — Чтобы духу твоего здесь не было!
Когда дверь захлопнулась, купец задумчиво перебирал пальцами столешницу. Действовать нужно было иначе, привлечь силы, перед которыми не устоит и колдун.
Во-первых — церковь. Раз «колдун», значит, дорога к отцу Василию. Тот и так косо смотрел на все эти новомодные «электрические фокусы», почитал их бесовщиной. Следовало пожаловаться, подкинуть звонкое пожертвование — пусть поп поднимет шум, настроит народ.
Во-вторых — стража. Ерофеев взял перо, обмакнул в чернильницу и быстро нацарапал сухую, официальную записку своему прикормленному капитану полиции Кунгура Зарубину: «Беглый работник Михаил Молниев, учинивший порчу хозяйского имущества, избивший артельщиков и скрывающийся в лесах, вооружён и опасен. Того гляди поднимет народ бунтовать! Покорнейше прошу Ваше благородие оказать содействие в поимке».
И ни слова о колдовстве.
Сложив записку, купец ухмыльнулся. Колдун значит… Ничего! Ежели надавить с двух сторон — через закон и через церковь — никакой колдун не устоит. В том, что этот выскочка теперь не уйдёт, Ерофеев был уверен.
Глава 6
Утро встретило меня скрипом полов, от шагов проснувшихся жильцов. Воздух из полуприкрытого окна был чист и прозрачен до звона. Закончив скудный завтрак, я вышел во двор, перекидывая через плечо заплечный мешок и пристраивая на поясе берестяной короб-ловушку. У сарая меня уже поджидал Илейка. Глаза его горели нетерпением, а вся его маленькая фигурка так и подрагивала от сдерживаемого возбуждения.
— Дядя ведьмак… то есть, лекарь! — выпалил он, подбегая ко мне. — Возьми меня с собой! Я все тропки знаю, не заплутаешь!
Из сеней вышла его мать, Арина, и грозно шикнула на сына:
— Цыц, окаянный! Куда ты к… к нему набиваешься! Пропадешь, как куренок! Марш в дом!
Мальчишка съежился под суровым взглядом матери, но продолжал смотреть на меня с отчаянной надеждой. Я на мгновение задумался. Проводник мне, в общем-то, был больше не нужен. Но живой свидетель, который вернется в деревню и расскажет, что видел не злое колдовство, а чудеса — это было именно то, что нужно для моей репутации. А то, действительно, придут ночью на вилы поднимать… Разгонять придется дуралеев.
— Да пусть идет, — сказал я спокойно, глядя на Арину. — Помощником мне будет.