— Глупец! — прорычал Адамантос, видя, как падает последний его защитник. — Ты ничего не изменишь! Процесс уже необратим!

И тут же он ударил ладонью по большому рубиновому кристаллу на панели.

Станция запустилась. Пол задрожал. Гул, до этого бывший фоновым, превратился в оглушительный рёв. Из центра зала, из шахты, ведущей к энергетическому ядру планеты, ударил столб слепящего бело-золотого света. Нет, это не была энергия нашего мира. Это была чистая, концентрированная мана из-за Грани, смешанная с гравитационными и магнитными полями Земли.

— Ты, **** я мразь! — от избытка чувств и ненависти заорал я и рванулся к панели. Но Адамантос, безумно хохоча, шагнул прямо в столб света и буквально растворился в нем. Лишь на мгновение сияние как будто подёрнулось дымкой — это тело и душа проклятого фанатика стали топливом для канала. Того самого канала, по которому в наш мир придут Они.

Все было кончено. Сейчас канал стабилизируется, и Лорды Света смогут пройти. Миллиарды жизней, вся история человечества — все будет стерто.

В отчаянии я оглянулся и увидел его — толстый, как корабельный канат, кабель, уходящий от главного генератора прямо в центр светового столба. Память, наполненная выкраденными нашими сторонниками сведениями о конструкции станции, тотчас же подсказала мне, что это — основной проводник, создающий прямой контакт генератора Эрикссона с энергией ядра.

Безумная, немыслимая идея обожгла мозг.

И, понимая, что если хоть на мгновение задумаюсь об этом, то никогда не совершу того, что я должен совершить, я, не раздумывая, прыгнул. Моя рука сомкнулась на кабеле.

Сознание треснуло, разлетаясь на мириады осколков. Боль была такой, что само понятие боли потеряло смысл. Это не было электричество — это была сама Вселенная, хлынувшая мне в мозг. Миллиарды лет истории планеты, рождение континентов, зарождение жизни, каждый удар молнии, каждая мысль каждого живого существа — все это обрушилось на меня в одно мгновение.

И в этом хаосе, в этом ревущем потоке информации, я почувствовал холодное, древнее, безмерно могущественное чужое присутствие. Оно тоже подключилось к каналу с другой стороны.

Муравей, посмевший коснуться солнца — прогрохотал в моей душе… даже не голос, — сама мысль, нечеловеческая, холодная, исполненная высокомерного изумления. —Ты опоздал. Мы идем.

Лорд Света. Он был здесь. В прямом противостоянии я был для него пылью.

Его воля начала продавливать мою, стирать меня из реальности.

Но я был подключен к тому же источнику — к инфополю планеты. И в тот момент, когда моя личность почти растворилась, во мне осталось лишь одно, самое главное желание, последняя мысль смертника, бросающегося на амбразуру.