— Товарищ майор, пора, — деликатно кашлянул за спиной стрелок.

— Иду, Савелий. Иду.

Два «гота» вынырнули из облака перед самым носом А-20. Все произошло настолько стремительно, что экспат, при всей своей нечеловеческой реакции, не успел отреагировать должным образом на их появление. Фр-ррр! И маленькие самолетики уже скрылись в другом облаке, только их и видели. Бросилось в глаза, что они и, в самом деле, издалека здорово похожи на советский «кукурузник».

— Старшина, гостей заметил?

Горбунов долго молчал, а потом ответил с явной неуверенностью в голосе:

— Вроде бы мелькнуло что-то. Но смазано как-то. Извините, товарищ командир. Виноват, пропустил.

— Ерунда, найдем. Просто усиль наблюдение. Похоже, мы вошли в зону их полетов.

Следующих «ночников» пришлось ждать недолго. Всего каких-то пятнадцать минут, и вот уже в разрыве кучевки виднеются два небольших силуэта. Но теперь Григорий был готов к их появлению. Рука молниеносно толкнула ручку сектора газа вперед, и «бостон» устремился вслед за врагом, точно большая охотничья собака за дичью.

Пятьсот метров…четыреста…триста…двести…

Первый Go.145 хорошо вписался в прицел, и Дивин хладнокровно надавил на кнопку спуска. В носу бомбардировщика коротко пролаяли пулеметы, погнав волну от пороховых газов в кабину пилота. Шесть огненных трасс прочертили ночную тьму пунктиром и уперлись на мгновение в спокойно летящий биплан. Короткая вспышка, и вниз посыпались разномастные обломки. Немцы, наверное, даже не поняли, что уже мертвы.

Камераден[1] со второго самолета пережили их всего на несколько секунд. Ровно на столько, сколько понадобилось экспату времени, чтобы легким движением штурвала довернуть машину и загнать новую мишень в перекрестие прицела.

— В клочья! — удовлетворенно сказал стрелок. Савелий развернул свою кабину и наблюдал за расправой над фашистами. — Здорово вы их, тащ майор!

— Не болтай, — недовольно отозвался экспат. — Смотри лучше за задней полусферой. У гансов тоже «сто десятые» по ночам патрулируют. Забыл, что ли, как они нас у Херсонеса едва не сбили?

— Так, а как же потом отчитываться? — удивленно поинтересовался старшина. — Штурмана нынче ведь нет. И фотопулеметы у нас не установлены.

— А никак, — хладнокровно ответил Григорий. — Вспомни, на Украине нам ни одного сбитого подобным образом фрица не засчитали. Дескать, нет шильдика от мотора, значит, и говорить не о чем. А откуда нам их взять — не приземляться же в тылу у фашистов?

Горбунов шумно засопел, но промолчал. Дивин сидел в своем кресле и тихонько посмеивался. Что, брат, очередную железку хотел на грудь заполучить? Не в этот раз. Привыкай. И так за предыдущие успехи воздушного стрелка представили к Отечественной войне 1-ой степени и Красной Звезде. А Рутолова сразу к ордену Ленина и «боевику». Было ли обидно экспату? Ну, да, покоробило немного. Главное, непонятно до сих пор, что там за мышиная возня в верхах? И каким боком к ней оказался причастен обычный майор-пилотяга? Прямо скажем, не самая старшая карта в колоде.