— Что именно ему не нравится? — нахмурился экспат.

Тоносян коротко спросил что-то у американца. Тот еще более оживленно замахал руками.

— То, что мы заменили «браунинги» и пушки в носовой части ему понятно. Но вот торпедные мосты и бомбодержатели его насторожили. Говорит, что они явно рассчитаны на максимальную бомбовую нагрузку около двух тонн. Так ли это?

— Все верно. Именно так. Две тонны, — подтвердил летчик.

Услышав перевод капитана, первый лейтенант замер. Окинул недоверчивым взглядом стоящих перед ним советских офицеров. Так, будто надеялся, что они сейчас признаются в дурацком розыгрыше.

— Are you crazy?!![1] — выдохнул американец, когда до него дошло, что с ним никто и не думал шутить.

— Интересуется, не сумасшедший ли ты, — скучным голосом перевел Тоносян. В его темных блестящих глазах плясали бесенята.

— Да что ему не нравится? — с искренним недоумением спросил экспат, начиная потихоньку закипать. — Ну да, немного дубеет машина. На взлете глаз да глаз за ней требуется держать. И что? Летит же. Зато сколько гостинцев немчуре одним махом высыпать на голову можно. Залюбуешься!

— You really crazy![2] — американец смотрел на Дивина с сочувствием.

— Он теперь не спрашивает, — впервые улыбнулся разведчик, — а утверждает, что ты и правда чокнутый.

— А если я ему сейчас в морду вмажу? — насупился Григорий. — Достал уже, черт нерусский.

— С ума сошел! — прошипел Рутолов и крепко ухватил экспата за рукав. — Даже не вздумай. Скандал международный устроить решил?

— Пусти! — дернулся Дивин. — Ну⁈

— Григорий Иванович, что ты, в самом деле, завелся? — удивленно сказал Тоносян. — Подумаешь, ляпнул наш друг из-за океана форменную глупость. Тебе-то что? Он ведь почему так считает: у них по правилам А-20 не может брать больше тонны с небольшим гаком. Представляешь? А ты эти нормативы вдвое перекрыл. Вот и ошалел, малость, господин первый лейтенант. Не привык, бедолага, что мы их технику, что по ленд-лизу получаем, под свои нужды переделываем и эксплуатируем, что называется, в хвост и в гриву. Знаешь, я как-то вживую наблюдал за тем, как американский инженер, прикрепленный к танковому корпусу, гонялся с палкой за мехводом, который у него на глазах пломбы с двигателя «Шермана» сорвал и полез что-то там подкручивать. Дикие люди.

Экспат немного расслабился.

— Вон оно что. Не знал, извини. Мне доводилось как-то с американцами и англичанами встречаться, но про их правила разговора не было. Или позабыл уже? Не помню. Да пусти ты! — шикнул он на Рутолова. — Не собираюсь я ему морду бить. Отцепись, репей! Кстати, капитан, что от меня требуется? Мне товарищ полковой штурман сказал, будто им, — экспат легонько кивнул в сторону американцев, — экскурсию провести надо?