Вынырнули наконец из густого белого одеяла. Нормально, даже с неплохим запасом — высота двести метров. Внизу, под стремительно летящим самолетом, степь, чахлый лесок, а за ним видна железная дорога.

— Молодец, штурман, вывел ювелирно! — похвалил Григорий майора Рутолова. — Командуй, куда нам теперь.

— Курс триста, — отозвался Рутолов.

— Принял.

Экспат немного довернул «бостон» и полетел почти строго на запад, ориентируясь на хорошо различимую белую насыпь железнодорожного полотна. Показалось, или вдали появился состав? Дивин приблизил картинку. Ага, ползет, родимый! Навскидку, вагонов тридцать. Но, вот беда, это совсем не то, что было нужно. В поезде, который требовалось найти и уничтожить, по сведениям разведки всего десяток вагонов. Три из них — пассажирские. И вот в них сейчас находятся те, кого надо кровь из носу уничтожить. Какие-то важные фашистские шишки.

Чтобы запутать немцев, не дать им поднять тревогу раньше времени, Дивин воспользовался старым проверенным трюком: принялся ритмично двигать сектора газа двигателей. И «бостон» начал издавать неровный воющий гул, похожий как две капли воды на звук двигателей Ю-88.

О, вот и станция. На путях сразу три товарных поезда. Над паровозами небольшие дымки и облачка пара. На крышах вагонов установлены зенитные пулеметы, видны маленькие фигурки солдат возле них. По перрону, перед длинным приземистым зданием, слоняются группки людей. Но паники пока не видно, ведь звук приближающегося бомбардировщика ни с чем не спутаешь. Свой «юнкерс»! Да и погода откровенно плохая. Ну какой русский летчик сумеет взлететь и найти эту станцию среди плотных низких облаков?

— Штурман, наш состав средний!

— Уверен?

— На все сто! У него один из вагонов приметный, с заплаткой на крыше. Тоносян точно его указал.

— Тогда три градуса влево. Ага, вот так. На боевом!

Григорий замер, крепко ухватившись за штурвал. Промахнуться нельзя!

Фашисты замерли, услышав, как вдруг изменился гул моторов. Озадаченно задрали головы, пытаясь понять, что происходит. Но потом резко, словно на снятой с паузы кинопленке, кинулись врассыпную, сшибая друг друга с ног.

— Сброс! — крикнул Рутолов.

Самолет вздрогнул, резко взмыл вверх, освободившись от тяжести содержимого своих бомболюков.

— Огонь, — буднично скомандовал Дивин и нажал на кнопку спуска пулеметов. «Березины» загрохотали, вплетая треск вылетающих из стволов снарядов, похожих на рвущееся полотно, в рев моторов. По кабине поплыл сладковатый запах пороховой гари. А красные трассы хлестнули по вагонам, перечеркнyли их, выбивая большие куски обшивки, кроша вдребезги хрупкие оконные стекла.