Экспат стиснул зубы. Знал, знал он уже эту историю. Что называется, просветили добрые люди. Его механик, тот самый старший сержант Никита Однокоз, что готовил штурмовик для показательного полета, буквально вчера рассказал летчику про метеоролога много интересного, заметив, как она нарезает круги возле стоянки.

— По-первости эта барышня «дружила» с лейтенантом Хасовым, — негромко говорил техник, деловито орудуя гаечным ключом. — Он у нас на У-2 летал, возил штабных командиров, корреспонденцию, почту. Вылетел как-то раз с секретным пакетом из Москвы и не вернулся. Контрразведчики тогда всю округу на уши поставили, каждую травинку на маршруте приподняли, но нет, ни слуху, ни духу от лейтенанта. Как сквозь землю провалился.

— Может, движок отказал, и самолет в болото кувыркнулся? — предположил Григорий. — Машина небольшая, следов могло и не остаться.

— Мо-ожет, — протянул старший сержант. — Кто спорит, всякое бывает. Я ведь, собственно, не о том. Двух недель после того случая не прошло, а девица наша уже к штурману истребительного полка липнет. Тот, бедный, от нее настолько голову потерял, что когда его попытались пристыдить — чего, мол, хороводишься, нехорошо так, — одному летчику морду набил, а другому в руку пальнул. Ну и, как полагается, под трибунал угодил.

— И что?

— А то, что не успел ее прежнего миленка еще и след простыть на пути в штрафбат, она уже перед начальником связи хвостом крутит. Тьфу, паскуда! — выругался техник. — Мужик, главное, отличный. Жена в эвакуации, двое ребятишек. А тут…как пацан желторотый за ней стал ходить. Точно приворожила, ведьма нерусская!

— Дай угадаю, — хмыкнул экспат. — С ним тоже какая-то гадость приключилась?

Старший сержант долго молчал. А потом глухо ответил:

— Застрелился.

— Врешь⁈ — обалдел Дивин. — Признайся, ведь врешь⁈

— Верно говорю, товарищ майор, — обиделся техник. — Гуляли они, гуляли, а потом — бах! — и нет начсвязи. Вроде бы записку предсмертную оставил, но никто ничего толком не знает. «Контрики» мигом все материалы по этому делу к себе забрали и особо говорливым по ушам настучали.

— Страсти какие, — покачал головой Григорий. — Прям, как в театре.

— Ага, драмы и музкомедии, — угрюмо процедил старший сержант. — Это я еще вам особо не распространяюсь про случайных, залетных ее кавалерах. Сами видите, транзитных маршрутов и переменного состава на курсах переподготовки у нас хватает. Даже с избытком, порой. Так что нет-нет, а какой-нибудь удалец находится, что возле товарища старшего лейтенанта цыганочку с выходом норовит исполнить. Один чуть ли не в первый день в ЗАГС ее звал. Истребитель, Герой, два десятка фрицев на счету имел.