— Короче! — экспату надоело попусту сотрясать воздух. — Запрос из дивизии вы видели. Резолюцию командующего воздушной армией и командующего фронтом тоже. И я с удовольствием откликнусь на эту просьбу помочь. В конце концов, хочу еще раз напомнить, что прошу отпустить меня на фронт, а не к теще на блины. Статистику по потерям торпедоносцев знаете? То-то!

— Давайте не будем горячиться, — миролюбиво сказал Цыбенов, решив, наконец, вмешаться в перепалку своих подчиненных. — Вы же понимаете, товарищ Дивин, что решение по данному вопросу, в любом случае, будем принимать не мы с вами?

— А кто? Московское начальство? Позвольте мне позвонить, я постараюсь объяснить ситуацию.

— В этом нет никакой необходимости, — Зиновий Иванович довольно сощурился, став похожим на довольного жизнью матерого кота. Григорий невольно вспомнил Шварца, оставшегося в Липецке — как-то там живет-поживает его хвостатый питомец? — Я уже доложил обо всем по инстанции.

— Ничего себе, когда только успели? — поразился Дивин. — Ладно, давайте дождемся ответа.

— И чего вам только не сидится спокойно? — сварливо заметил Лобнер. Похоже, что в этом споре он решил сдать назад.

— Вот именно, спокойно! — мгновенно вспыхнул экспат. — Как вы не поймете: я — летчик! И мое дело — летать! Хотя…кому я это рассказываю? — он с тоской махнул рукой.

— Но-но, попросил бы! — обидчиво вскинулся Юрий Олегович. — Мы, знаете ли, тоже кое-что повидали.

— Да? А хотите…да что там — давайте вместе махнем? — Григорий загорелся неожиданно пришедшей ему в головы мыслью. — Приглашаю!

— Вы о чем сейчас? — уставился на него с подозрением капитан. Да и Цыбенов смотрел на экспата с явным удивлением.

— А о вылете, — усмехнулся Дивин. — За штурмана не сойдете, конечно, а вот за стрелка…Нашими общими заботами одним я уже обеспечен — младший лейтенант Томашевич спит и видит побыстрее отбыть свое наказание. Опытного штурмана мне также обещали. А вот стрелка на нижнюю огневую точку покамест нет. Юрий Олегович, как насчет того, чтобы развеяться? Обещаю массу незабываемых впечатлений.

— Ну, знаете ли! — Лобнер встал со стула и вышел из комнаты, не оглядываясь, с оскорбленным видом. Хорошо, хватило ума не хлопнуть на прощанье дверью.

— Зря вы с ним так, — миролюбиво заметил Зиновий Иванович. — Теперь он обязательно постарается отплатить той же монетой.

— Плевать, — усмехнулся Григорий. — Одним недоброжелателем больше, одним — меньше…

— Не скажите, — пожевал губы Цыбенов. — Я смотрел ваше личное дело. Вы ведь воевали под Ленинградом?

— Было дело, — подобрался Дивин.