— Можно попробовать, — согласился экспат без особых раздумий. И жестко добавил. — Тем более, что у меня к ним должок образовался. Информации подкинете?

— Без проблем, — обрадовался Шепорцов. — Разведка, подключайся! Да, Кощей, чего не раздеваешься? Снимай одежку.

Григорий отошел к вешалке у входа, аккуратно повесил на крючок летчицкую куртку, засунул в ее карман свое теплое кашне, закинул на прибитую сверху полочку шапку. Привычно провел большими пальцами за ремнем, сгоняя назад складки гимнастерки. Все в порядке.

— О, колодки, — воскликнул Рутолов, когда экспат вернулся обратно, рассматривая с нескрываемым интересом новехонькие орденские планки на груди Дивина. — Где взял? У нас в «Военторге» пока не появлялись.

— В Москве. Удобная штука — не нужно ордена привязными ремнями царапать.

— Точно! — хлопнул себя по лбу штурман. — Тебя ведь в академию на учебу отправляли. Если не секрет, чего не остался там?

— Гваделупу не нашел, — отшутился Григорий.

— … ?!!!

Толстый начпрод с багровым одуловатым лицом плаксиво заголосил, едва только выбрался наружу из «дугласа», спустился неловко на землю по прислоненной к самолету шаткой лесенке, и увидел одиноко стоявшего в ожидании питомца, экспата:

— Товарищ Дивин⁈ Что же это такое делается — у вас не кот, форменный разбойник! Навязали на мою голову этого мерзавца. Смирный, сказали! Заберите, передайте! Смотрите, как он мне абсолютно новую шинель располосовал! Нет, вы только взгляните! А я за нее, между прочим, в ателье почти пятьсот рублей отдал. Индпошив! Сукно-то генеральское.

— Накажу! Непременно накажу! — Григорий клятвенно приложил правую руку к груди. — Сегодня же пристрелю негодяя. Прямо из наградного оружия. Где эта сволочь? Давайте его скорее!

— Как это, пристрелите? — растерялся начпрод. — Зачем? Я ведь вовсе не это имел в виду.

— А что с этим поганцем еще делать прикажете? — искренне удивился экспат. — Думаете, вы первый? Как бы не так. Он уже стольким хорошим людям жизнь испортил. Надоел, хуже собаки. Не-ет, пристрелю!

— Э-эээ…ну, воля ваша, — осторожно согласился толстяк и потихоньку, бочком-бочком, пошел себе куда-то, опасливо косясь на корчащего зверские рожи летчика.

— На самом деле замечательный у вас котейка, — тихо засмеялся «бортач», когда начпрод бодрым колобком укатился подальше. — Просто в обиду себя не дал, когда этот деятель попытался его корзину ногой пнуть. Пройти он ему помешал, видите ли! Нет, поделом.

— Да я и не сомневался, — бросил, наконец, прикидываться дурачком Григорий. — Шварц у меня парень серьезный, но справедливый. Зазря не кинется.