Савелий тяжело вздохнул. Собрался с духом и медленно, без особой охоты, заговорил.

— Там и рассказывать, собственно, нечего. Дружил с одной…в зенитчицах у нас была, прикрывали аэродром. Главное, я ей не обещал ничего, чесслово! — паренек поднял голову и, лихорадочно блестя глазами, попытался поймать взгляд сидящего напротив летчика. Но экспат нарочно опустил голову и с преувеличенным вниманием принялся выискивать кусок мяса в своей тарелке.

— Ты рассказывай-рассказывай. Я тебя слушаю.

Горбунов опять сник.

— Ну, это…в общем, я ей сказал, что, мол, все, закончилась наша дружба. Разбегаемся. А она ночью к нам в землянку пробралась. И, как назло, дневальный заснул. А у этой дурехи топор при себе оказался.

— Неужто зарубила кого? — Дивин с ухмылкой посмотрел на пунцового старшину.

— Не успела, — мученически выдохнул тот. — Вооруженцу одному до ветру приспичило. Он голову поднимает, а тут эта…с топором. Крик, вопль, повскакали все, навалились, скрутили ее.

— Эва как! — крякнул Григорий. И, прищурившись, с легким смешком поинтересовался. — То есть, ты — жертва? Невинная овечка?

— Комполка разозлился очень, — понурился Савелий. — Как до разбирательств дело дошло, так осерчал ни на шутку. Орал так, что у меня аж уши заложило. Ну и приказом снял звание — до старшего сержанта. А уж потом я честно третью «Славу» заработал. Вы не подумайте чего, десять вылетов, один «месс», все честь по чести. Вот и вернули «молотки» старшины.

Экспат тихонько засмеялся.

— Клоун! Карандаш!

— Ну вот, так и знал, что будете издеваться, — обиделся стрелок.

— Над чем смеешься, Кощей? — за стол к ним плюхнулся вошедший в столовую майор Рутолов. — Родная, сорганизуй мне что-нибудь перекусить по быстрому? — окликнул он подавальщицу.

— Да так, ерунда, — беспечно отмахнулся экспат. — Что там Шепорцов, неужто разведка фрицев зацепила?

— Есть такое, — энергично кивнул штурман. — Наводка на караван имеется. Боеприпасы, живая сила, техника. Перебрасывают, сволочуги, помощь в Крым.

— Хм. Впору наоборот, эвакуацию гансам производить, — удивленно мотнул головой Дивин. — Дела-то у них на полуострове аховые. А они сами в мышеловку лезут.

— Ты это брось, — построжел лицом Рутолов, оглянувшись. — Не стоит недооценивать противника. Воевать немцы умеют. Слыхал, поди, в конце января генерала Токарева, командира первой минно-торпедной дивизии сбили? Конвой на Евпаторию неудачно атаковали. Так-то!

— И что? Он ведь в одиночку на фрицев попер. И под огонь зенитки попал. Такое с каждым может случиться.

— И с тобой?

— А что, я заговоренный что ли? — пожал плечами Григорий. — Бывало, и меня сбивали. И на вынужденную садился, и через линию фронта к своим пробивался. Всяко случалось.