— Давайте еще раз, — попросил капитан Торосян. — Где, говорите, вы были в тот момент, когда обнаружили подводную лодку?

Григорий скрипнул зубами. Очень хотелось ответить назойливому заместителю начштаба по оперативно-разведывательной части максимально нецензурно. Зато в рифму.

— Вот здесь.

— Хм, — задумчиво поскреб щеку «разведчик». — А вот майор Рутолов утверждает, что вы находились тут, — он ткнул карандашом в соседний квадрат. — И кому прикажете верить? — он вопросительно посмотрел на экспата.

— Майор Рутолов в этот раз успешно играл роль пассажира, — угрюмо ответил Григорий. — Темень была такая, что хоть глаз выколи. И свои обязанности штурмана он не мог в полном объеме исполнять просто по определению. Неужто не интересовались, когда его опрашивали?

— Допустим, — легко согласился капитан. — Но как вы объясните…

— Хватит! — жестко сказал Дивин. — Хватит ходить вокруг да около. Я дико устал и все, чего хочу сейчас, так это обнять подушку в своей комнате и соснуть минут, эдак, шестьсот. Скажите прямо, в чем причина вашего недоверия к моему докладу?

Торосян поперхнулся. Помотал головой, словно не мог поверить услышанному. Взглянул на летчика с интересом.

— Товарищ майор, ну что вы, право слово, как маленький? Даже обидно. Я же вас ни в чем не обвиняю. Просто уточняю все обстоятельства полета. Тем более, что, согласитесь, повод более чем значимый — вы заявили о потопленной подводной лодке противника. А это, между прочим, не шутка. На Балтике летчику за подобный подвиг звание Героя присвоили. Или это на Севере было? Черт, из головы вылетело.

— У меня уже Звезды есть, — мрачно сказал экспат. — Мне другое непонятно: какого черта вы меня второй час мурыжите? Что нового хотите услышать? Ну же, смелее, давайте начистоту.

— Начистоту, говорите? — задумался «разведчик». — Что ж, извольте. Проблема в том, что где-то здесь, — он показал на карте на несколько квадратов, включая и тот, о котором сообщил Рутолов, — пропала подлодка «М-35». И она не выходит на связь уже довольно продолжительное время.

Григорий вскинулся. Кровь прилила к его лицу.

— Вы хотите сказать, — неприятным скрипучим голосом сказал он, — что я утопил нашу лодку? Нашу, не немецкую⁈

— Ну вот, — расстроился Торосян. — Так и знал, что в бутылку полезете. Драться, надеюсь, не станете? Вот и славно. Нет, я ничего подобного сказать не хочу. Повторю еще раз: надо выяснить все обстоятельства полета и атаки. А уж потом делать какие-то выводы. И потому я искренне надеюсь, что вы мне поможете. Вспомните, может быть, все-таки удалось что-нибудь разглядеть? Ваша машина ведь выходила после сброса торпеды прямо над лодкой.