Эскис. Врач с европейскими связями, спаситель и наниматель Якова. Его мотив был самым туманным. Деньги обманутых вкладчиков? Он был слишком умён, чтобы оставлять такие улики. Но именно его поручение завело Якова в кабинет и спальню князя.
Князь Дашков. Маловероятный владелец республиканской пуговицы. Но старые обиды – мощный мотив. Он мог желать насолить Голицыну, опозорить его, сорвать праздник. Но дойти до убийства? И до связи с Францией? Слишком надуманно.
Был ещё один человек, чья фигура не давала Воронцовой покоя. Жорж. Георгий Михайлович Голицын. Он учится именно во Франции. И мотив у него есть: наследство, месть отцу, возвращение своего положения. Но чьими руками он действует? Кого-то из слуг или гостей? И как он связан с убийством Аглаи, если она была ему сердечно дорога?
Варя почувствовала себя в тупике. У неё имелись улики: пуговица и обрывок письма. У неё даже были союзники – Герман с его честной привязанностью и Яков с его тёмной преданностью долгу, – но не было доверия. А ещё у неё было задание от самой Императрицы, но оно позорно провалено, потому что блокнот исчез.
И над всем этим довлела сцена в покоях князя. Вспышка боли в глазах Якова. Его сорвавшийся голос: «Моя отчаянная ВарварНиколавна… Вы погубите себя. И меня заодно».
Варя зажмурилась. В ушах, поверх тишины, снова зазвучала навязчивая мелодия вальса с бала. Она смешалась со скрипом половиц и этим проклятым, невысказанным признанием.
Завтра после богослужения в церкви состоится скромное чаепитие, и затем они уедут. Экипажи умчат их по зимней дороге обратно в Петербург, в стены Смольного. А здесь останутся нераскрытое убийство, пустой сейф, чья-то безнаказанная ложь и тень человека, который, возможно, полюбил её. Она уедет, так ничего и не узнав. С поражением в душе и пустотой вместо ответов.
Нет.
Варя вскинула голову и распахнула глаза.
Этого не будет.
Пора перестать быть покорным объектом чужих планов и манипуляций.
В тёмном отражении окна её лицо выглядело бледным, фантомным пятном.
Пора искать ответы не в светских беседах и пустых сейфах, а там, где их прячут, – в пыльных углах и в личных вещах мёртвой девушки. Вопрос был в том, как до них добраться.
Глава 16
Убить мог кто угодно. Лица гостей всплывали перед закрытыми глазами, как карты в колоде: надменное – мадам Делакроа, жёлчное – князя Дашкова, суровое – полковника Бражникова. Мотивов набиралась целая коллекция: отомстить Голицыну за старую обиду, испортить именины его дочери, отвлечь всеобщее внимание от назревающего финансового краха или просто свести личные счёты.