– Ну, всё, наигрались, и будет. Ступайте лучше вниз, барышни, пока ваша старшая вас не хватилась. – Аглая задула свечу, и от фитиля потянулся горьковатый сизый дымок. – Наверняка там уже и чай накрыли. А что до слов моих, верить или нет, дело ваше.
Последнее горничная произнесла так, будто разобиделась на невежественное неверие столичных девиц. Она собрала свой поднос и направилась к двери. Та открылась с новым громким, стонущим скрипом, а затем также медленно и скрипуче закрылась за ней. Будто у этих петель был собственный голос.
Магия рассеялась, оставив после себя лишь лёгкий запах гари и необъяснимое чувство тревоги.
– Ну и гадание! – выдохнула София. – Теперь до утра не усну. Всякая жуть наверняка будет мерещиться.
– Я же говорила, – мрачно констатировала Додо. – Не к добру. Напугали сами себя. Вот вам идиллия и романтика. И завтра после бала гадать не вздумайте! Хватит с нас.
Девушки, ещё взволнованные, принялись приводить себя в порядок, чтобы сойти вниз к чаю. Венера подошла к клетке.
– Хоть ты-то меня не предашь, моя Бижу? – ласково и чуть растерянно проворковала она.
Варя с Эмилией последними вышли в сумрачный, прохладный коридор. За дверью гулял лёгкий сквозняк, на который старый дом отвечал целым хором скрипов и шорохов.
– J'ai peur[16] , – прошептала Эмилия, цепляясь за Варину руку.
– Пустое, – невозмутимо ответила Воронцова.
Они дождались Венеру и втроём нагнали остальных уже на лестнице.
Варя не верила в гадания. Однако она верила в театр. А этот ритуал был слишком уж драматичным. Слишком точным в своей мрачности. Словно милой на вид Аглае вдруг захотелось нарочно напугать Венеру накануне её же праздника.
Воронцова подумала, что обязательно найдёт предлог, чтобы поговорить с горничной об этом.
Глава 6
Спускаясь по широкой лестнице, девушки ещё не могли прийти в себя после гадания. Их впечатлительные, тонкие натуры не умели жить иначе. Любое потрясение обращалось долгим, порой мучительным переживанием, от которого непросто избавиться. Строгое воспитание Смольного института научило их скрывать истинные эмоции, но за внешней сдержанностью порой таилась целая буря чувств. Смешки звучали слишком громко, а разговоры были отрывистыми, как будто все старались перекричать назойливую внутреннюю тревогу.
В малой столовой уже царил уютный, предсказуемый порядок. Стол накрыли к чаю, и следа не осталось от минувшего ужина. В хрустальных розетках алело клубничное варенье, а на фарфоровых тарелках горками лежали песочное печенье, грильяж и пастила. Запах крепкого цейлонского чая со своей особенной горько-пряной ноткой мешался с ароматами сахарных яств.