Предложение повисло в воздухе, сладкое и запретное. Даже Додо не пробормотала ничего про усталость, а лишь многозначительно поджала губы. Ирецкая была занята. Старшие гости погрузились в свои разговоры. Вечер пятницы сулил не только барские беседы, но и встречу тайного девичьего общества. Это было куда увлекательнее любых застолий.
По пути к комнате Венеры Эмилия, которая шла с Варей под ручку в конце общей вереницы, весело зашептала:
– Ну что? Как тебе ужин? Не правда ли, полковник – колоритная личность? А князь Дашков… такой неприятный. Венера сказала, завтра прибудут ещё гости. Кто-то из соседей и ещё из столичной молодёжи. Князь хочет, чтобы эти именины ей запомнились и принесли радость.
– Колоритный, – запоздало согласилась Варя.
– Варенька, ты меня вообще слушаешь? – Эмилия легонько ущипнула её за руку. – Проснись, мой свет. Право же, спать ещё совсем рано!
– Pardon[13] , – Воронцова рассеянно улыбнулась подруге. – Полагаю, я просто утомилась.
Они миновали большое окно в эркере. Снаружи валил крупный мокрый снег, такой плотный, что Варя едва различила размытые пятна мигающих фонарей возле конюшни.
Мысль о возможной записной книжке не давала ей покоя. Ни от кого она не получала поручений рыться в вещах князя. Это было опасно делать самостоятельно.
Новое горькое воспоминание затмило собой все прочие мысли. То был образ юноши, который с месяц назад во время другого не менее опасного дела спас её, рискнув собой. Что с ним стало, Варя до сих пор не знала. Даже не была уверена, выжил ли он. Но уж если кто и мог бы справиться с такой задачей, как поиск тайников в княжеском доме, то только он. Яков Апраксин. Её милый, добрый друг, которого ей до слёз не хватало.
Воронцова спросила себя, что бы сделал Яков на её месте? Ответ был очевиден: первым делом он бы без страха проверил кабинет Голицына.
Глава 5
Комната Венеры выглядела нежным райским уголком в дебрях усадебной помпезности. Войдя туда, Варя на миг забыла и о своём задании, и о всепроникающей ноябрьской сырости, от которой ныли кости и ломило в висках.
Здесь пахло французскими духами с ноткой ванили, накрахмаленным постельным бельём и лёгкой пудрой. Стены, обтянутые шелковистыми обоями цвета чайной розы, казались тёплыми даже в полумраке. Узор из мелких лилий на них поблёскивал перламутром в свете высокого торшера с абажуром из розового стекла. В углу на резной этажерке теснилась толпа фарфоровых ангелочков и балерин, а на туалетном столике, заставленном хрустальными флакончиками, в большом трюмо отражалось всё пространство комнаты.