Девушки потянулись прочь из комнаты. По пути каждая помедлила возле Венеры, чтобы сказать ей что-нибудь ласковое в поддержку. На выходе Эмилия снова задержалась, дожидаясь Варю. Испугавшись идти по коридору одна, она порывисто обернулась и задела плечом дверь.
Та плавно качнулась из стороны в сторону. Воронцова задумалась об этом, лишь когда они миновали половину коридора. Осознание очевидного прошибло её мгновенным шоком: визгливые дверные петли более не скрипели на весь дом. Кто-то предусмотрительно смазал их, чтобы не привлекать внимания. И этого уж точно не могла сделать ни одна кошка.
Глава 7
После полуночи похолодало. Морось сменилась полноценной метелью. Мутная, белёсая мгла окутала Озёрки со всех сторон, отрезала усадьбу от мира плотным, как войлок, покровом. В пелене густого снегопада не было видно ни зги. Оранжевые пятна фонарей во дворе раскачивались на ветру. Варя надеялась, что к утру непогода поутихнет, иначе никакие гости добраться до родового гнезда Голицыных так и не смогут, а это окончательно огорчит несчастную Венеру Михайловну.
Но даже несмотря на снег и все вечерние потрясения, дом постепенно погрузился в сон. Лишь изредка тишину нарушало глухое завывание ветра в печных трубах. Снежная крупа шуршала по крыше. Старый дом отзывался собственными голосами: где-то заскрипела потолочная балка, стрельнули дрова в печи или завозилась мышь под полом.
Варя лежала неподвижно, притворяясь спящей. На соседней кровати под тёплым пуховым одеялом размеренно дышала Эмилия. Драйер сначала долго щебетала о мистике и предсказаниях, твердила, что если гадание и вправду сбывается столь быстро, то непременно быть беде. Воронцова нарочно не отвечала ей, и Эмилия решила, что подруга уже погрузилась в сон. Она умолкла, поворочалась немного и заснула сама, измученная дорогой и переживаниями.
Лишь когда стрелки старых настенных часов доползли до двух ночи и все хождения слуг в коридорах прекратились окончательно, Варя позволила себе медленно, с величайшей осторожностью сесть в постели.
Комната тонула в сизом полумраке. Ничего толком было не разобрать, даже чемодан не открыть так, чтобы не разбудить Эмилию. Но рыться в собственных вещах Воронцова и не собиралась. На спинке стула висело её тёмно-синее шерстяное платье – самое простое, без украшений, припасённое как раз для неформальных утренних часов. Рядом лежала шаль из тонкой, но плотной шерсти цвета мокрого асфальта. Варя подготовила вещи якобы на утро.
Воронцова спустила ноги с кровати, и пружины в матрасе жалобно скрипнули. Она замерла, устремив взгляд на профиль Эмилии, но та пребывала в состоянии глубокого, безмятежного отдыха. Даже губы во сне приоткрыла.