– Удержите её внимание всего на несколько минут. Пока я не вернусь. Прошу вас.
Ирецкая была уже в десяти шагах.
– Хорошо, – наконец чуть слышно произнёс Алексей Константинович. – Я попробую. Но, ради всего святого, не задерживайтесь. И надеюсь на ваше благоразумие. Десять минут, Варвара Николаевна. Ни секундой больше.
Мелодия подошла к концу. Они замерли в последнем поклоне друг другу.
– Благодарю вас за танец, доктор, – громко и безупречно вежливо сказала Варя, отступая на шаг.
– Это была честь, Варвара Николаевна, – ответил Эскис и, сделав глубокий вдох, развернулся на каблуках и шагнул навстречу Ирецкой, перехватывая её в опасной близи от Вари. – Марья Андреевна, прошу прощения, – заговорил он спокойным тоном, слегка преграждая ей путь. – Но, как врач, я не могу не высказать своего беспокойства…
Варя не стала дожидаться развития событий. С лёгким, беспечным видом она отвернулась, будто направляясь к буфету, сделала пару шагов, а затем, используя группу гостей как живой щит, бесшумно выскользнула из бального зала в полумрак пустого коридора.
Десять минут. У неё было только десять минут, чтобы пробраться в комнату князя и найти там сейф.
Глава 14
Десять минут, подаренных Эскисом, неумолимо таяли. Варя почти бежала по тускло освещённым коридорам второго этажа. Металлический ключ нагрелся от тепла её тела и теперь был крепко зажат в кулаке. Воронцова смогла изловчиться и выудить его из-за корсажа уже на верхних ступенях лестницы, пока никто не видел. Судя по жжению, в процессе она ссадила кожу, но сейчас её это волновало менее всего.
Варя остановилась перед высокой двухстворчатой дверью, украшенной лепниной. За ней располагались личные покои князя Голицына.
Сердце отчаянно колотилось, отсчитывая драгоценные секунды.
Положив ладонь на холодную латунную ручку, Воронцова прислушалась. Поначалу внутри не было ничего, кроме абсолютной тишины. И вдруг Варя различила короткий, но отчётливый скрип половицы, будто кто-то слишком спешил, чтобы помнить об осторожности.
Раздумывать было некогда: или отступить и с позором возвратиться в зал, или рискнуть и хотя бы своими глазами увидеть человека, который находился внутри. Всегда можно было использовать одно из дежурных женских оправданий, коих она знала превеликое множество.
Собравшись с духом, Варя резко толкнула дверь. Створки с тихим стоном подались, распахнувшись внутрь.
Комната, в которую она ворвалась, была погружена в полумрак. Единственным источником света была настольная лампа с зелёным шёлковым абажуром. Она отбрасывала на стены и потолок тревожный, болотного оттенка свет, выхватывая из тьмы детали роскошной обстановки княжеской спальни.